Воспитанник орков. Книга первая.

Я решил сегодня заменить сторожа на складе.

— Данут, — впервые за месяц «вспомнил» двоюродный брат его имя. — Ты не можешь этого сделать!

— Почему? — удивленно похлопал ресницами Данут. — Сторож вчера попросил дать ему свободную ночь. Вот я и решил, что посижу ночку. Что в этом плохого? Сторож отдохнет.

— Я не про сторожа, — выдохнул братец. — Вы не можете остаться здесь и бросить меня одного. Меня, своего брата.

— Вы же сами только что сказали, что я орк. Как у орка могут быть братья среди фолков?

— Но меня изобьют! — с надрывом выкрикнул Казистер.

— Аристун, со своей бандой, ходит за нами по пятам. При тебе они боятся к нам подходить. Но если ты не пойдешь, меня измордуют!

Данут ободряюще похлопал родича по плечу:

— Если и измордуют, то не до смерти. Подумаешь, попортят мордочку. Мне твою морду не жалко.

— А—а—а! — заверещал вдруг Казистер, падая на грязный, покрытый разводами масла пол и принялся кататься по нему, причитая: — Ты такой же, как мой отчим! Все вы, Таггерты, одинаковы! Ты только и ждешь, чтобы меня избили.

Тебе мало отобрать у меня наследство, ты хочешь, чтобы меня изуродовали!

Отчим? Это ж получается, Казистер, не родной сын дяди, а пасынок? Теперь Дануту становилась понятным и поведение тетушки, и ненависть братца. Стало быть, они воспринимают его как соперника.

Одним рывком Данут поднял двоюродного брата с пола, хорошенько встряхнул и хмуро бросил:

— Не позорься. Пока я с тобой — никто тебя пальцем не тронет.

Глава 4.

Родственные чувства – продолжение

Следующий день был выходным. Данут бродил по порту, увертываясь от докеров, таскающих какие—то мешки, корзины, бочки, пару раз чуть не подрался с матросами, которые не могли терпеть праздношатающегося юнца, норовя «припахать» его для каких—то там дел и, едва не завербовался на судно, идущее за китами. Наконец, вдоволь налюбовавшись на красивые и не очень корабли (хотя, на взгляд Данута, все корабли были наикрасивейшими), парень зашел в таверну промочить горло.

Взяв себе кружку пива, юноша отыскал свободный столик, где восседала пара сравнительно трезвых морских бродяг, неспешно цедящих крепкое вино. Один из моряков — немолодой, с рыжими, изрядно тронутыми сединой усами, усмехнулся, наблюдая, как парень неаккуратно роняет пену на стол. Второй — помоложе, со шрамом через все лицо, даже приподнял локоть, чтобы его не замочило.

— Прощения прошу, — извинился Данут, отхлебывая глоток.