Охота Древней Совы

На самом деле он уже принял решение. Дурак торговец подписал себе смертный приговор.

Торговец, не подозревающий, что перед ним уже распахнута Бездна, вслушался в доносящийся из глубины дома женский голос.

 – Это Черная Азалия поет?

 – Нет, Шелковинка. Черная Азалия сегодня не выступает.

 – Азалия – дрянь и ломака! – обиженно поведал торговец. – Я ее на днях в гости позвал, намекнул насчет красивого браслета. Все вежливо, благородно. А она… мало того что хохотала, как гиена наррабанская, так еще Гахтхору наябедничала.

Ну, знаешь, торговец рабами. Такой детина, что если приделать к нему колеса – выйдет осадная башня. Кричал, что из меня потроха через глотку выдавит. Как же, испугался я! Не дождется!

Урихо быстро сообразил, что подворачивается удобный случай.

 – Гахтхор? – переспросил он. – А я-то думаю, с чего это он сегодня такой мрачный? Сидит у дверей и вином по самую макушку наливается.

 – Кто? Гахтхор? – изумился торговец. – Он же вчера… в Наррабан… домой…

 – Задержался на три дня.

Говорят, из-за Черной Азалии.

Это известие явно не сделало торговца самым счастливым человеком в Издагмире.

 – Ах ты, привела же Многоликая! Знаешь, не буду возвращаться в дом, уйду через пустырь. А ты не забудь, потолкуй с заказчиком.

 – Потолкую, – серьезно ответил Урихо, нагнувшись и поправляя подколенный ремень. Сквозь мягкую, прекрасно выделанную кожу сапога он нащупал за голенищем нож. На пустыре найдут еще один труп, не первый и, надо полагать, не последний.

Торговец пробирался сквозь кусты, пыхтя и треща ветвями. Урихо беззвучно двинулся за ним. Вот это ничтожество карабкается на стену. Метнуть нож в спину? Или догнать и ударить?

И тут в осеннюю ночь ворвался кошмар из старых сказок. Непомерно большие крылья распахнулись на полнеба перед глазами оцепеневшего Урихо, бесшумно плеснули по воздуху. На мгновение луна отразилась в огромных желтых глазах. Мышонком пискнул торговец, унесенный в черное небо.

Урихо упал на колени, беззвучно, но истово благодаря богов за спасение.

Древний демон вновь вылетел на добычу!

* * *

В этот миг на другом конце города проснулся человек по прозвищу Совиная Лапа.

Разом сбросив марево сна, он поглядел на свою правую руку. Черные сухие пальцы жили собственной жизнью. Они сжимались, сухо постукивая когтями, и резко разжимались.

Лапа словно хотела что-то выцарапать из воздуха. Такое уже случалось с Охотником. И он догадывался, что означают эти злобные движения.