Охота Древней Совы

 – «Женская половина»… ах, милая девочка, соблюдает обычаи родины! Я-то давно забыла… Но я догадалась не из-за занавески. Где еще висеть единственному зеркальцу, как не над ее постелью?

 – Зеркальце? – удивился Шенги. – Как-то не замечал! Сам даже бреюсь без зеркала, привык.

Женщина легко прикоснулась кончиками пальцев к гладко выбритой щеке Охотника. Тронула и опустила руку. Короткая ласка всколыхнула душу мужчины.

 – Девочка ревнует, – потупив глаза, глухо сказала красавица.

 – Детские игры, – ответил Шенги.

– Придумала себе героя.

И, положив левую руку на плечо женщине, он ласково и властно привлек ее к себе.

* * *

 – А ну, вон отсюда! Расселись, бездельники, подметать мешают! – рычала Нитха, багровая от злости. – Нет чтоб воды принести или дрова в поленницу сложить!

 – Ты, Дайру, ее слушайся, она вэшти! – назидательно сказал Нургидан, не двинувшись с края колодезного сруба, на котором удобно устроился.

 – Пенек лопоухий, дармоед, лодырь! – перенесла Нитха внимание персонально на него.

– Утопила бы тебя в колодце, да воду портить жаль! Утхару нхэри, рагтха!..

 – Хорошо, что я наррабанскому не обучен, – безмятежно бросил Нургидан куда-то в пространство. – Если б я, как дурень, чужие языки долбил, пришлось бы сейчас вставать, гоняться за ней по всему двору…

 – А вот я тебя метлой – поймешь без перевода!

 – Взбесилась, – убежденно и печально заключил Нургидан.

 – Хуже, – уточнил Дайру.

– Тяжелый случай: беспросветно влюблена. Как говорят у них в Наррабане…

И резво сорвался с места, улепетывая от растрепанной фурии с метлой наперевес.

 – Караул! – вопил мальчишка на бегу. – Убивают! Жизни лишают! Уа-ау! Наррабан пошел войной! Ко мне, единоверцы!

Но его единоверец хохотал так, что чуть не опрокинулся со сруба в воду.

Кошкой взлетев на крышу кухни, Дайру свесился вниз и сообщил преследовательнице, что от несчастной любви есть хорошее средство – как следует поголодать.

И он, Дайру, из дружбы готов героически взять на себя ужин Нитхи.

 – Дурак! – ответила девочка, гордо вскинула голову и ушла за конюшню. Там, вдали от насмешливых глаз, она швырнула метлу на землю и дала волю слезам.

* * *

Темно-красное платье грудой лежало на полу у постели. Смуглая рука, словно легкая птица, опустилась на мягкие складки материи. Красная река скользнула вверх по стройным ногам женщины, по круглым коленям – и замерла.