Амулет Древней Совы

– Тогда пусть вам сказители корову и…

Она не договорила: зубья вил легко – пока легко! – коснулись ее груди.

 – Вот вы как! – прищурилась ведунья. – Ладно. Будь по-вашему. Идите! С детьми! Со стариками! Скотину из хлева прихватите! За родичами в соседнюю деревню сбегайте! Приглядите, чтоб я у вас сапоги не сперла! Но если лесовик прогневается, я не виновата. Вперед, смелое дурачье!

* * *

Хорошо храбриться посреди родной деревни, на глазах у жены и соседей. А меж темным лесом и стылой вечерней рекой, когда в ветвях сонно перекликаются птицы, устроившиеся на ночлег… когда в небе встает прозрачный серп месяца… когда каждый куст кажется чудовищем, замершим перед прыжком… тут уж как-то не тянет строить из себя героя.

Но не родился еще на свет крестьянин, который легко расстался бы со своими деньгами!

Конечно, в полном составе деревня в лес не двинулась. Но человек десять, покрепче да посмелей, пошли за подозрительной старухой, прихватив вилы, косы, цепы и прочие орудия, пригодные не только для земледельческого труда.

Во всяком случае, у ведуньи, которая время от времени бросала на спутников нервные взгляды, не возникало и мысли о добром поселянине, заботливо возделывающем родную ниву.

Из женщин отважились сунуться в лес только две. Рябая Зурби не думала об опасности, устремленная мыслями к злополучной Рыжухе. А Жайта сгорала от любопытства, но напустила на себя вид недоверчивый и мрачный: плелась позади процессии и бормотала что-то про мужнины сапоги.

В чаще ухнул филин.

Крестьяне, побледнев, сгрудились вокруг скорняка и его жены. Вилы и косы в руках внезапно показались им нелепыми, бесполезными против грозных сил, что затаились в чаще.

А ведунья, наоборот, встрепенулась, обернулась на уханье, словно услышала голос друга. Стоя спиной к реке, она протянула руки к чернеющей опушке. И заструились странные, хитро сплетенные меж собой словеса:

О темный лес, таинственный и чудный!

В сплетении ветвей твоих таится

Неуловимая для взгляда жизнь.

Чей взор зеленый вспыхнет и погаснет?

Кого листва плащом своим укроет?

Чей шаг неслышно заскользит по мхам?

О Человек, здесь гость ты, гость случайный,

Тебе не рад притихший, хмурый лес…

Два гибких молодых деревца зашумели кронами, вершины их закачались и вдруг резко склонились к земле, словно отдав поклон ведунье.

Цепы и дубины в руках крестьян тоже склонились к земле – бессильно, растерянно. Похоже, их владельцы попросту забыли, что у них в руках оружие.