Дракон: глава малой секты

Он не знал, что сие был плод молний, сокровище культивации пятого уровня, но Аурум точно знал:

— В этом шаре сокрыта сила «миллиона молний», если я съем его сейчас, то все может получиться!

Глава 12.

Глава 12.

Постигнув всю сложность перехода в другое царство, имея при этом совершенную градацию постижения ступеней, Аурум, прибывая в явно немного неадекватном состоянии, принял решения действовать ва-банк.

«Если не рискнуть сейчас, неизвестно когда мне в следующий раз представится шанс, хотя бы дотронуться до первой ступени земного царства, ведь громовой стали и ягод больше нет.

Сейчас я подготовлен для прыжка, заряжен энергией на полную, была не была! — подумал дракон и, схватив плод молний, засунул его себе в рот, после чего проглотил».

Белый маленький шарик, попав в организм Аурума, начал растворяться, а затем из него полился белый свет, от коего исходило угрожающее жужжание. Такой дикой перегрузки тело дракона еще не знало, иммунитета к элементу молнии просто не хватило, и боль накрыла рискового испытателя.

В какой-то момент сознание покинуло его и светящаяся от потока энергии плоть, рухнула на каменный пол пещеры, продолжая извергать плазменные разряды.

Аурум очутился в каком-то странном месте. Сейчас он был невесомой пушинкой парящей где-то очень высоко в облаках, под лучами яркого золотого солнца.

«Где это я? Неужели помер? Смешно…»

Неожиданно, огромная тень накрыла облака, она была настолько большой, что казалось, закрывала сам небосвод.

Посмотрев наверх, Аурум увидел силуэт непомерного дракона, плавно летящего по небу.

«Это лишь сон, — подумал он, не поверив в существование таких гигантов, — смогу ли я проследить за ним? — попытался сдвинуться вслед за драконом наш герой, — получилось! Ха-ха, теперь он от меня не уйдет».

Начав свою воображаемую погоню за исполином, Аурум очень скоро увидел еще одного невероятного дракона, размером, правда, немного уступающего первому.

Он, пользуясь своим размером, обвевал кольцами целый летающий остров, на котором в мягкой траве покоилось одно единственное яйцо.

Безусловно, это была самка, охраняющая свою кладку, и то и дело регулирующая температуру яйца, путем закрывания солнца над ним своей тенью. Любовь, которую она изливала к своему еще не родившемуся отпрыску, могла затопить мир, столько нежности и тепла изливало ее материнское сердце.