ТАЭ ЭККЕЙР!

Глава 11

Потом, после этой дурацкой беседы, они какое-то время просидели молча, уплетая жареную куропатку, а затем снова мало-помалу разговорились. Этот, второй разговор оказался вполне мирным и даже веселым — но осадок от первого все же остался. Нет, что ни говори, а вечер определенно не задался. И откуда только у эльфов в голове такая дурь заводится? Или она заводится не у всех эльфов, а только у Эннеари? Надо же было до такого додуматься! Давно уже прогорел костер, давно сон сморил Эннеари, и луна успела забраться высоко на небосклон — а Лерметт все еще сердито ворочался с боку на бок, не в силах уснуть.

Зыбкая дремота то и дело прикасалась к нему осторожными лапками — и вновь пугливо отпрядывала. Уснул Лерметт почти с рассветом.

Проснулся он, само собой, довольно поздно. Костер весело потрескивал, разбрызгивая легкие искры. Надо понимать, эльф проснулся первым. Он и вообще вскакивает ни свет ни заря. И как только можно тратить на сон сущую малость и оставаться бодрым и свежим? Или эльфам и вообще не нужно спать? Интересная мысль.

А зачем они тогда и вообще спят — чтобы на сны полюбоваться? Что ж... на то похоже.

Одним словом, если вечер не задался, то утро начиналось и вовсе неприятно.

Эннеари успел не только разжечь костер. Он уже натопил снега и наполнил водой обе фляги — и свою, и Лерметта. Дело, конечно, нужное, кто же спорит, да и время терять жалко — и все же Лерметта слегка покоробило. Не привык он, чтобы с его вещами вот так вот бесцеремонно хозяйничали, даже не спросясь.

— Ты всегда берешь, что плохо лежит, без спроса? — осведомился Лерметт, приподымаясь на локте. Уверенные ухватки эльфа так поразили его, что сказать "доброе утро" он просто позабыл — да и потом не вспомнил. Его в эту минуту заботило лишь одно: высказать свой упрек как можно более шутливо — чтобы он не походил на упрек. А ведь шутить спросонок — дело нелегкое. Особенно если не выспался по вине своего собеседника, и раздражение нет-нет, а дает себя знать.

— Конечно, — удивленно ответил Эннеари.

— Это плохо, когда вещь лежит плохо. Она должна не плохо лежать, а хорошо работать.

Весь его тон, да и не только тон — даже поворот плеч, даже посадка головы — отчетливо и явственно выражали собой вопрос: "А разве может быть иначе?"

— Ты бы мог меня спросить, — заметил Лерметт.

— Ты ведь спал, — пожал плечами эльф. — Зачем тебя будить ради такой ерунды?

— Ну, так дождался бы, пока я проснусь, — зевнул принц.

— А зачем? — совсем уже изумленно промолвил Эннеари.