Пасынки Гильдии

Щедрые Дамы, еще недавно с милостивыми улыбками бросавшие в толпу медь, теперь сами стали мишенью для всякой дряни, летящей из толпы. Бедняжки покинули седла и юркнули под носилки.

И лишь фигуры трех правителей оставались на виду, неподвижные и величественные, словно ничего не произошло. Страх напоказ – слишком большая роскошь для короля.

Те, кто купили место на крыше «Шумного веселья», не жалели о потраченных медяках. Зрелище стоило куда дороже.

* * *

 – Что ж ты, Уншис, смугляночек во дворе держишь? – попенял старший брат младшему.

– Зови в дом, найдется чем угостить.

 – Говорил паук мухе: «Зайди ко мне, красавица, в кружева одену!» – ответила Нитха наррабанской пословицей.

Старший брат, сощурившись на дерзкую девчонку, поднес к губам кувшин, сделал глоток, неспешно спустился с крыльца и зашагал к Нитхе, не сводя с нее хищных глаз.

 – Люблю таких бойких, – сообщил он. – В постели ой как хороши!

 – Господин, – взмолилась Нитха, – мы порядочные девушки, беда привела нас на этот двор! Ради ваших богов.

.. ну, сегодня же праздник... пожалуйста, отпустите нас!

 – Сказано уже: отпустим, не съедим, – хохотнул хозяин дома. – А что праздник, так вместе праздновать веселее. Я как раз Уншису говорил: «Еда есть, вино есть – баб нету!» Вот пойдем в дом, мы с тобой в одну старую игру поиграем, а Уншис с твоей подружкой позабавится. Потом винца выпьем, закусим – да и поменяемся. Ты братишку моего приласкаешь, а я с другой смуглянкой потолкую.

.. Верно, Уншис?

 – Верно, – отозвался Уншис. Не выпуская толстушку-наррабанку и обернувшись к старшему брату, он с удовольствием слушал его речи. Бедная Тхаи, сжавшись, боялась пошевелиться в его объятиях и молча молилась всем богам, которых могла припомнить.

Девочка судорожно глотнула воздух пересохшим ртом. Ах, почему на ней дурацкие мягкие башмачки, а не сапоги с ножом за правым голенищем? Ух, она бы тогда...

А негодяй продолжал с той же обстоятельностью:

 – Визжать и звать на помощь не советую.

Вон как в переулке кричат. – Он кивнул в сторону забора, из-за которого и впрямь неслись вопли, сливаясь в вой. – На выручку никто не прибежит, у этих дурней своих забот хватает. А я послушаю визг, да и осерчаю...

И снова поднес ко рту широкогорлый кувшин.

И тут Нитха с яростью и отчаянием ударила в глиняное дно!

Голова негодяя метнулась назад, края кувшинного горла впились в лицо, ломая переносицу и круша зубы.