Неживой

Он ускорил шаг, пытался отвлечься, забыть про иглу, но... К горлу поступила тошнота и страх. Панический ужас, что он ощущал от всего увиденного и нового первое время. Словно удавку накинули на шею, только от этой удавки он не умирает, как бы она не давила, а просто мучается и сделает всё, чтобы её приспустили. 

Его тянет назад. На тропу. 

Какое-то время ему ещё удавалось бороться с этими чувствами. Игла внутри превратилась во что-то острое и шипастое, медленно наматывающее на себя его внутренности. От животного страха его сердце забилось так быстро, что он перестал различать удары, терявшиеся в непрекращающейся дрожи.

Воздух с шумом вырывался из его груди и он не мог заставить его забраться обратно. От слабости он еле переставлял ноги, наконец, упал на колени и пополз на четвереньках, коснулся грудью земли, прополз ещё немного. Голова его стала слишком тяжёлой и он провалился в темноту.

Он пришёл в себя в канаве, метрах в двух от колдовской тропы. Его затошнило и новый знак скверны покинул его нутро, словно напоминая, что не он тут хозяин.

***

Ближе к ночи он продолжил путь. Много раз ранее он ощущал внутри пустоту. Протяжённые, ничем незаполненные пространства с острыми углами в которых можно было потеряться. Теперь они наполнялись. В них находилось то, что можно было выставить на пути страха. То, чем можно было заглушить боль. То, за что можно было цепляться. Теперь в нём остался только холод, собранность и решимость.

И совсем уже не важно было то, что эти вещи он отнял от других людей, отрывая у них кусками плоть и поглощая её своей ненасытной пастью.

Он уже знал, что такова была жизнь. Чтобы они жили, другим приходилось умирать. 

Он выполнит то, что хочет от него мать. Раз он не в силах побороть это. Он выполнит, и они встретятся лицом к лицу. И тогда...

Лес вокруг кончился, освободив место для широкого луга с колосящейся травой и вездесущими душистыми цветами красного оттенка, собиравшиеся в причудливые узор. Он прошёл примерно до половины, как вдруг его голова ударилась о нечто твёрдое, и он отлетел назад.

 

Ярр поднялся на ноги. Впереди не было ничего материального, луг продолжался ещё далеко, перед его глазами была только кромка леса вдалеке, упёртая в синее небо и невысокая трава с цветами. Ярр пошёл вперёд и его голова снова ударилась. На этот раз он не упал, перенёс ногу назад, оттолкнулся и бросился вперёд, выставив руки.

И снова ударился о нечто невидимое, что уплотняло перед ним сам воздух.