Неживой

— Ни одна тайна ни уйдёт от взгляда лесоруба! 

— Почему же ты, дитя, если сердце твоё так горит, не пошла в армию, которая, если ты права, скоро пойдёт войной на Империю Тайн?

— Мать запретила мне. А даже если б не запретила… 

— Как звали твою мать? — царица вдруг прищурилась и почти сползла со своего трона, внимательно разглядывая девушку.

— Сон Фу, — чётко ответила девушка.

Несколько чиновников не удержали в себе вздохи изумления, зрачки царицы расширились и она надолго замолчала, потирая подбородок.

— Та самая Сон Фу? — медленно переспросила царица. — Сон Фу Железный Лоб? 

— Да.

Уголки губ и руки царицы задрожали, она вдруг поднялась, подбежала к девушке, рухнула перед ней на колени, обхватила руками, силой подняла оторвала её лицо от пола и разглядела. 

— Ты её дочь. Ты так похожа. Где же моя Сон Фу? 

— Она… — девушка впервые задрожала и показала страх, не в силах выдержать взгляда и касаний своей правительницы. — Её больше нет, владыка. Две зимы назад… лихорадка забрала её.

Плохая рана от серпа воспалилась и она сгорела за неделю. 

Царица одёрнула руки и прикусила губу. Взгляд её стал печальным, в глазах едва не проступили слезы.

— Скажи мне, дочь Сон Фу, она хорошо воспользовалась свободой, что выпросила у меня?

— Да, владыка, — твёрдость снова вернулась в голос девушки. — Она прожила тяжёлую, но хорошую жизнь. И когда всё случилось, дух её был спокоен. 

— Почему ты хочешь на войну, дитя? — царица поднялась и вернулась на трон.

— У меня есть так же брат, владыка.

Он болен и медленно теряет силы. Ни один врачеватель не смог помочь. Я слышала, что имперцы знают множество тайн и думаю, что они могут знать и тайну болезни моего брата.

— Ты хочешь просить их о помощи? — голос царицы был спокоен, почти безразличным.

— Нет, владыка. Я заставлю их помочь мне! — ответ девушки заставил царицу снова улыбнуться.

— Твоя мать… она учила тебя сражаться? 

— Да, владыка. С самого детства. Она много раз молила богов о том, чтобы я в своей жизни рубила только деревья.

Но… 

— Что ж, дитя. Я была очень обязана твоей матери когда-то и моя награда за её службу, была не очень справедливой. Но я не могу просто посадить тебя на корабль, привезти туда и позволить делать всё, что тебе захочется. Ты понимаешь?

— Да, владыка, — голос девушки дрогнул, кулаки её сжались.

— Мы зарийки. Ты и я. В этом мы равны. Девушка, что жила в семье отшельников и рубила деревья и я, царица Зарийская.