Неживой

— За мной пришли? — крикнул князь разношёрстой вооружённой толпе, распрямился и взвалил палицу на плечо, как делал его отец, когда был ещё в ясном уме.

— За тобой князь! — крикнули ему в ответ.

Горан обернулся назад. На семерых своих воительниц, на тройку беглецов, что бежали с ним с Поморска, и на десяток слуг, что служили в остроге или пришли сюда с округи, в поисках защиты. Их едва ли хватит, чтобы закрыть одну стену из четырёх. За стеной же стояло человек двести, пускай и вооруженных, чем попало. По крайней мере, это был не отряд имперских карателей, дисциплинированных и обученных.

Пока Горан обдумывал проклятья и угрозы, что может быть, выиграют им ещё несколько минут или часов жизни, толпа нахлынула вперёд.

— Ты или это князь? — крикнули из толпы.

— Самозванец! — крикнул кто-то ещё.

— Нет же! Это наш князь! — одёрнул их ещё кто-то.

— Видал я его на базаре в столице! Он это! — толпа вдруг заспорила, не давая ему ответить.

— Шапку свою съём, он это!

— Да нет же! Самозванец! 

— Ряженый!

— Смутьян!

— Не наш это князь! 

— Наш бы не сидел с девками, пока убивают нас!

— Наш бы только с девками бы и сидел! Это батька его суровый был, а наш молокосос ещё!

— Эти девки бы никому другому не дали! Его это девки восточные.

Все знают! 

— Тихо! — могучий бас перекричал всех.

Крепкий мужик с сединой в бороде и длинных волосах, одетый в потрёпанный плащ поверх расшитого камзола, буквально распихал локтями толпу, создав вокруг себя круг. Он привлёк внимание, и воцарилась тишина.

— Стал бы самозванец в глуши прятаться? 

Толпа не ответила, лишь перешёптывалась и отхлынула от стен.

— Вы смутьянов уже видали, братья! Они к вам сами домой приходят по осени. Сказки рассказывают, что часть урожая надо им сбагрить, да подешевше. Или на масла для ламп поменять просют, потому что зима якобы самая тёмная ожидается и лбы порасшибаем все по темноте, да на лучинах разоримся. Указы показывают, которые вы по неграмотности прочитать не можете. А если и можете, то там такая белиберда написана, что она вас с панталыку сбивает.

Землю им просто так отдаёте, а они этими бумагами потом как щитами прикрываются, да плюют в вас. Смутьяны… они как бесы во плоти. Лгут и речами красивыми зазывают, а ты потом с голой жопой остаёшься на морозе стоять. А этот князь звал кого?

— Ну… нёт… — ответили ему неуверенно. — Мы его тута первый раз видим. 

— Да как первый? — закричали из толпы. — Бывало заезжал тут охотиться и пить.