Неживой

Знаю я его!

— Да не он это! — снова крикнули.

— Ну, а чего этот тогда расселся тут? — раздалось со злобой и в бойницу ударил небольшой камень. Горан постарался не моргнуть.

— А ты бы не забился, как пёс раны зализывать, если бы у тебя отобрали всё? — одернул кричащего могучий старик.

— Так это князь или пёс? — рассмеялся кто-то из задних рядов.

— Любой князь ещё и человек живой в придачу. Срёт и кровью истекает!

— Ага! Трон-то весь и засрал, чтоб кровью не истечь!

— Тихо! — снова крикнул старик и повернулся к князю.

— Держи ответ! Ты наш князь или нет?

— Ваш, — Горан стыдливо опустил голову. — Горан я. Горан Вечный, сын Вацлава Триединого. Князь Тридании. 

— А кто ж на троне-то тогда? По што ты столицу оставил?

— Демон, — вздохнул князь. — Не смог я совладать с иноземцами, колдовством они победили. 

— А чего ж не прогнал их, батька?

— Я пытался. Вырезать их всех хотел, да головы назад морем отправить. Показать, что мы тут не лыком шиты и нам тут порядков заморских не  надо.

Но проиграл. Тут вы правы, что вините меня. Скверный из меня князь вышел. Простите.

— Ты нам скажи, князь, но только правду! Все беды к нам из-за тебя пришли? За то, что отцеубийца на трон сел? Поэтому нас прокляли? Ты чудище на нас навлёк? И беды из-за моря?

— Что?! — зарычал Горан побелев от злобы и зарыскал глазами, ища кричащего. — Мой отец жив! Если… если только не убили его имперцы треклятые. Но… больна у него душа. Не мог он княжить более. Пропала у него сила княжить.

Я не хотел на трон садиться! Тяжела ноша! Но не мог купцам власть отдать! Хуже бы было нам.

Толпа снова заспорила, то оправдывая князя, то крича ему новые обвинения и оскорбления, и долго не замолкала.

— Так может, это потому что отец твой, Черногор, силой власть взял и Яриона с семьёй сжёг? Что скажешь? — раздалось когда все затихли и договорились.

— Мой отец только ведьму-людоедку сжёг и предателей, что в спину хотели ударить! — со злобой держал ответ князь. — Детей он когда трогал? Ваши отцы знали его! Он был защитником и батькой всем! Все своры и конфликты уладил, всё при нём соседями стали! Голову бы положил за вас, не задумался бы! Землю своими руками пахал, плуг на спине тащил, когда коня не было.

Всем делился! Ничего не жалел. Убил бы он детей? Да ещё так подло?! Хотел бы власть взять, вызвал бы Яриона на поединок, как закон бинордов велит, которой он чтил больше Всематери!  А Ярион, как я слышал, не отказал бы ему.