Неживой

— Ты куда нас завёл, командир? Сколько тут этих тварей? Сколько мы протянем?Отвечай, старик!

— Тварь-то одна. Умирать не хочет. 

— Как это одна? Первую мы спалили! — закричал Савват. — Ты с ума сошёл, Золтан? Поехал кукухой? Мне командование брать и людей уводить?

— Присмотрись. Они одинаковые. Размер один в один, как две капли воды. Не бывает такого. Ни в природе, ни у них... на той стороне. 

Вдалеке снова завыло. Бойцы дрогнули, опустили оружие и сбились в кучу в центре, опасливо озираясь в темноту.

— Что делать? Отвечай, старик! — орал Савват. 

— Я... я не знаю. У меня не так много осталось, я давно не охочусь. Щас, родненькие. Щас. Есть кое-что. 

Не обращая внимания на кричащего Саввата, Золтан снова бросился к своей сумке, пнул её и вывернул содержимое. Понимая, что от старика уже нет толка, Савват, вырывал из мёртвой туши своё оружие и повернулся к отряду.

— А ну собраться! Вы что, собаки, первый день в бою?! Поднять оружие! Заряжай! Готовьсь! Стройсь!

— Щас, родненькие, щас, только прицелится дайте, — причитал Золтан, роясь в своём хламе.

Бойцы не были ни собраны, ни готовы, когда тварь снова перемахнул через щиты. Они смотрели на своего ополоумевшего командира и просто не смогли взять себя в руки. Савват бросился в атаку, тварь ловко пригнулась к земле от его удара и тут же отбросила его нелепым толчком в грудь. Кирасу вмяло, Саввата шмякнуло об землю и ещё больше прошиб себе дыхание, захрипел и затрясся, но поднял голову, чтобы увидеть, как тварь снова начнёт рвать его бойцов.

 

 Золтан вскинул лук, слегка натянул тетиву, прищурил глаз и отпустил пальцы.

Тонюсенькая цепь, примотанная к лёгкой стреле, упала на подходящего мертвяка, словно была громадной якорной цепью галеона. Вмиг разбила его, словно град камней со стены, скрутила, утянула к земле и прижала под своим весом. От его чёрного тела пошёл пар и удушливый запах гнилости и горящей плоти.

Золтан с прытью, словно ему снова было двадцать, вырывал из колчана три стрелы, запрятал их между пальцами, не жалея коленей, прыжками дорвался до твари и всадил ей все три стрелы в голову и руки, пригвоздив её к земле.

Отбросил от себя лук в сторону, словно мусор, в изящном подкате ушёл вниз, обхватил чёрную голову, прижался к ней своим лбом и что-то прошептал. Вдалеке хлопнуло, как от бомбарды, цепь покраснела, раскалилась и вдруг испарилась в воздухе, тварь дёрнулась и затихла.