Обретая магию

Ты освоил первый шаг. Тебя наверняка возьмут и окажут помощь. Это твоя лучшая возможность выжить, и тебе лучше поторопиться, без лечения долго ты не протянешь.

Оливер зашелся в кашле и, отдышавшись, спросил:

— А то, что едва живой, плохо для кармы не будет?

— Нет, я же выполнил твое искреннее желание. Это был твой выбор. А теперь прощай.

Призрак стремительно улетел, бросив Оливера одного в этом новом и незнакомом мире.  

Оливера захлестнула буря эмоций: растерянность от непонимания, что делать дальше, страх перед новым местом, гнев на предавшего его учителя, жалость к себе.

От обиды и несправедливости захотелось сесть и расплакаться — он столько старался и ради чего? Быть выброшенным и возможно, умирающим, в каком-то переулке? Нет. Нет! Не ради этого он прошел через ад с тренировками в лесу. Не ради это он так стремился увидеть магический мир! Гнев толкал его к действиям.

И после короткой, но яркой бури осталось лишь опустошение. Столько всего разом оказалось ложью. Еще и эта нарастающая боль в животе.

.. Нужно было быстрее решить, что делать дальше. Стоит ли довериться последнему совету Джека? Вернее, уже не-Джека.  

Кажется, тот упоминал карму, веру в то, что каждый совершённый поступок к тебе вернётся. Если посмотреть на его действия под этим углом, то вряд ли он наврал в своём последнем совете. Стоит проверить.

Размышления Оливера прервал кровавый кашель. После него он ещё целую минуту пытался отдышаться, прислонившись к стене.

"Медлить явно не стоит", — мелькнула мысль.

Пнув на прощание остатки телефона, он вышел из дворов и направился нетвердой походкой вниз по улице, к школе.

Глава 14. Орлик

Пока Оливер добирался до школы, его трижды скручивало в приступах кровавого кашля. Редкие прохожие не обращали на него никакого внимания. Улица заканчивалась уперевшись в одноэтажное здание, со скромным садиком из цветочных клумб и декоративных деревьев.  

Вывеска, поначалу не значившая для него ничего, начала обретать смысл: непонятные значки и символы подрагивали в магическом огне и меняясь приобретали знакомые очертания родных букв — "Аккавийская магическая академия".

Написанная и дополнительно подсвеченная магическим огнем, она была хорошо видна за сотни метров. Оливер собрал последние остатки своих сил и поспешил в единственную виднеющуюся дверь.

В комнате оживленно разговаривали мужчина в возрасте и молодая девушка, но как только они заметили Оливера, сразу замолчали и начали с любопытством осматривать вошедшего гостя.