Истребитель магов

Когда отошли от становища на несколько верст, юноша приостановился и сказал:

- Я еще вернусь сюда! Обязательно!

            Гуннар промолчал.

            А когда они остановились на ночлег под ветвями старой сосны, иголки которой от времени покрылись белесым налетом, осознание невозвратной потери нахлынуло с новой силой. И тогда Харальд - в первый раз после посвящения в мужчины, заплакал.

            Ему было невыносимо стыдно, он давился слезами и пытался сдержать их.

            Но ничего не получалось.

            Потрескивал равнодушно костер, шумели сочувственно деревья, и молчал, будто камень, Гуннар. Понимал, что помочь воспитаннику сейчас не сможет ничем. Каждый проживает свою боль в одиночестве.

            Горы воздвиглись впереди и начали расти, грозя проткнуть острыми заснеженными вершинами голубой пузырь неба.

            Зверье в этих безлюдных местах бродило непуганое, и путникам довелось увидеть редкого гигантского оленя, рога которого в размахе превосходят человеческий рост. Когда Харальд, не утерпев, взялся за лук, олень одним прыжком скрылся меж деревьев. Только колыхнулись сосновые ветки, да закружилась, опадая, желтая хвоя.

            Но чем выше поднимались путники, тем меньше становилось живности.

            Почти исчезли деревья, и люди оказались в царстве камней, сером, молчаливом и холодном. Около одной из осыпей Гуннар некоторое время стоял с мрачным выражением на лице, что-то бормоча себе под нос. Харальду удалось только разобрать слова "Иаред" и "как жаль".

            А затем они пошли дальше.

            Они шагали и шагали. Между гигантских стен, которые неожиданно заканчивались высоченными обрывами, мимо холодных водопадов и ледников, древних, как само время. Путь был извилист, а ночами они не могли развести огня, чтобы согреться - не находили топлива.

            Весна здесь, наверху, почти не чувствовалась.