Истребитель магов

- Никак разбудили кого, - с натянутым смешком сказал он, а затем закашлялся. – На свою голову, в смысле – задницу… 

- Да, - Иерам с усилием поднял кирку, и после этого стало видно, что на гладкой, словно полированной поверхности осталась маленькая белая царапина.

            Работы предстояло еще очень и очень много.

            Гуннар как раз отдыхал, когда с вершины холма донеслись полные радости вопли. Пришлось выбираться из-под навеса, отдаваясь во власть сырости, и что есть сил бежать к раскопу.

            В черном теле камня зияла неровная дыра диаметром примерно в аршин, а вокруг нее прыгали и обнимались грязные и усталые люди. Счастье освещало лица, поросшие щетиной, и казалось, даже дождь немного стих, с удивлением разглядывая происходившее на склоне затерянного в лесах холма.

- Ну что, вниз? - спросил кто-то подошедшего Иерама.

- Да, - истово выдохнул тот, не стирая текшие по лицу слезы.

            Купец плакал от счастья, может - первый раз в жизни, и не казался смешным.

- Но нужно взять оружие, - рассудительно сказал Берг, - и факелы. Кроме того, лучше часть людей оставить вверху... 

            Его прервали возмущенные крики.

            В подземелье хотели идти все, даже возчики, которые в жизни не держали в руках оружия.

            В результате долгих споров и ругани некоторые отъявленные крикуны сорвали голос и шипели, подобно простуженным змеям. А решение в конечном итоге приняли Берг с Иерамом. Купец после давешней стычки проникся к Теневому изрядным уважением и к мнению его прислушался.

- Так я за оружием? - спросил Харальд радостно, услышав свое имя среди тех, кому идти вниз, и после кивка Берга бросился с холма бегом, словно мальчишка.

            Гуннар только головой покачал.

            Панцирь неприятно холодил тело, а сырая рукоять меча норовила выскользнуть из пальцев. Но все это не помогало отвлечься от главного - Гуннар волновался. Трепетал так, как юноша перед первой ночью с женщиной, и даже сильнее. Сердце колотилось огромным барабаном, а в груди ворочалось сладкое чувство предвкушения.