Истребитель магов

Сотни раз испытанным способом, метясь в шею. Противник не сделал попытки уклониться, но лезвие только обиженно чавкнуло, соприкоснувшись с металлом.

            Гуннар с ужасом понял, что не учел крепость шкуры стража и открылся для удара, и тут же чудовищная боль распорола живот... 

            Он опустил голову, и увидел, как широкая металлическая полоса покидает его тело.

            Ноги отказались служить, и пол ударил в колени.

            В ушах звенел чей-то крик, и волнами наплывала слабость. Хотелось лечь и закрыть глаза.

            Удара, который снес ему голову, он попросту не заметил.

                                               ***

            К вечеру дождь прекратился, тучи разошлись, открыв чистое, как вымытое, небо.

Солнце уже почти зашло, и на западе оранжевым крылом раскинулось зарево заката. В восточной части небосклона появились первые звезды, колючие и недобрые, как глаза демонов.

            Харальд примостился на пеньке и наблюдал за лесом.

            На желтом сосновом стволе сидел дятел. Неторопливо перемещаясь, он выбирал место. Замирал, красная шапочка на его голове приходила в движение, и среди стволов разносилась звонкая дробь.

            За спиной зашуршала трава. Когда звуки затихли совсем близко, Харальд спросил:

- Зачем ты пришел, Берг?

- Нельзя тебе сейчас быть в одиночестве, - проговорил рыжебородый мечник, и в голосе его послышалось самое настоящее участие. - Еще удумаешь чего... 

            "Не удумаю" - хотел сказать Харальд, но промолчал. Какой толк в словах?

- Он умер как мужчина! - Теневой явно волновался и говорил сбивчиво, совсем не так, как обычно.

- Погиб в бою... Бессмертны только боги! Да и то не совсем… 

            "Да" - хотел сказать Харальд, но промолчал.

            Он помнил, как погиб Гуннар, лужу крови на полу и распростертое тело без головы. Помнил собственный крик. Нахлынувшую затем ледяную ярость он тоже не забыл, как и холод в груди, и безмолвие в сердце.