Истребитель магов

            Во дворе было прохладно, и пламя под ударами ветра металось оранжевыми лепестками. Державшие факелы встали полукольцом, в центре которого оказались поединщики. Оба сбросили плащи и обнажили оружие, и тусклые багровые отблески забегали по отточенным лезвиям.

            У фон Ахара меч был на пару вершков длиннее, да и сам родовитый выглядел мощнее.

- Ну что, как будем биться? - спросил Харальд, помахивая клинком, чтобы размять кисть. - До крови?

- Нет, - блеснул зубами в злобной усмешке фон Ахар.

- Я хочу убить тебя, наглец! И крови твоей мне будет мало... Начнем!

            И он атаковал. Лезвие с шипением распороло воздух.

            Харальд, казалось, не ожидавший нападения, легко отразил его. Сталь звякнула о сталь.

            Да, родовитый был сильнее - это Берг определил сразу. Но выпитое замедляло его движения и мешало сражаться хладнокровно.

Пусть он был куда более умелым бойцом, зато Харальд перемещался с такой скоростью, что фон Ахар никак не мог провести четкую атаку.

            Черные тени метались по земле, карикатурно отображая движения бойцов, и клинки в их руках казались то непомерно длинными, то почти исчезали. Тут шло особое сражение, беззвучное, в отличие от настоящего.

            Лязгали клинки, слышалось шумное дыхание бойцов, да фон Ахар иногда рычал что-то злобное через сжатые зубы.

            Харальд на мгновение оступился, зацепившись за какую-то кочку, и чуть запоздал с защитой. Клевреты родовитого дружно завопили, когда плечо его противника окрасилось кровью.

- Ха! - родовитый Торбьерн отступил на шаг, глаза его торжествующе сверкнули. - Готовься к смерти!

            Но Берг видел, что грудь фон Ахара тяжело вздымается, в то время как Харальд дышит легко.

Он не устал и не выглядел испуганным. Рана же, похоже, не мешала ему двигаться.

            Родовитый бросился вперед, а затем все случилось необычайно быстро. Только Берг наметанным взглядом заметил, как Харальд легко скользнул вбок, выбросил лезвие вперед, а затем повел на себя, и оно уже не блестело, будучи измазано чем-то темным.

            Затем Харальд замер, как распрямившийся лук.