Чудеса мира живых

 

Зенненхунды[2] вломились с грохотом – сразу и в обе двери, и в окно – вернее, попытались вломиться: ставня прогнулась, сорвалась с петли, но удержалась на засове, повисла криво, закрывая половину проёма; передняя дверь приняла два бешеных удара и упала всё-таки; задняя рухнула сразу, и ворвавшийся стражник тоже рухнул от удара копьём в грудь: оказавшиеся в комнате двое крепких парней в снаряжении Лиры и Лавра успели схватиться за оружие. Следующий, кто кинулся в проём, получил по голове упавшей притолокой, и завалил проход окончательно.

С улицы раздалось «Брать живыми!» – это легавые пытаются показать свою важноту при захвате, ан нет, дудки. Людей беречь нужно, а не эту шваль бандитскую. Самую малость – но всё же, чуть раньше – крика, в щель ставни того окна, что было напротив двери, уже свистнуло сразу две стрелы, по оперение ушедшие в спину копьеносцу; тот повалился под ноги стражникам, влезающим в помещение.

Второй гоплит успел отскочить к лестнице, приседая, укрываясь щитом – но с парадного входа уже выдернули того невезучего, контуженного притолокой; прямо через проём трое зендов метнули ножи. А потом, перескочив через упавшего и выхватывая корды, рванули вверх, на второй этаж. 

 

Между досками скрежетнуло, и человек подцепил клинком тонкую, почти незаметную, серебряную нить, вытянул её, сделал петлю вокруг перчатки и снова потащил на себя.

В стене щёлкнуло, и кусок обшивки поднялся вверх, открывая узкий проход. 

 

На лестничной площадке второго этажа, вытянутой и узкой, было всего две двери – и аккурат в этот момент из одной из них, ближайшей к лестнице, боком, обнимая мольберт и охапку туб, вылезал какой-то моложавый напомаженный хлыщ в большом бархатном берете. Нашёл время для художеств, едрёна копоть. Увидев скачущих с вытаращенными глазами вверх по лестнице зендов, хлыщ сунулся назад в комнату (при этом толкнул дверь, та захлопнулась) запаниковал, заметался, пытаясь развернуться на узком месте, и почти застрял.

Зенды[3] упёрлись в него и замешкались – один всё-таки протиснулся дальше по площадке, а двое никак не могли обойти болвана с мольбертом; и даже вначале не поняли, что их проскочивший вперёд товарищ уже лежит ничком, почти упираясь головой в порог дальней двери.