Феникс. Пламя возрождения

Он услышал шелест. Скорее всего, в руках она держала свиток вызова, от которой зависела его судьба.

Этот документ ему до смерти хотелось рассмотреть. Какой цвет шнура охватывает свиток? Что за печать на нем? Важно было все, что указывало на ранг дознавателя и значимость запроса. Впрочем, он это скоро и так узнает.

Ждать пришлось дольше, чем он рассчитывал. Вначале отправленный стражник, проверив ещё раз свиток, попросил оставить оружие и предметы силы в специальном помещении.

Теплая волна дважды прошла по телу заклинателя – один раз на входе, а второй раз на выходе из покоев.

И дважды кто-то почтительно просил У Сина оставить духовное кольцо и талисманы.

– Не волнуйтесь, с ними здесь ничего не случится, – уверял чиновник. – У нас просто так ничего не пропадает.

У Син подчинился. Потом тот же служащий попросил Мин Лань оставить на время свой браслет.

Ещё одна волна силы прошла по телу монаха при проходе через двери в еще одно помещение. Сопровождающий их стражник провел их в большой зал.

Шаги гулко отдавались под высокими сводами потолка. Но величие и красоту этого места он при всем желании не мог оценить. Новый служащий попросил их подождать.

Пользуясь такой возможностью, У Син погрузился в медитацию, чтобы очистить перед допросом свой разум. Казалось, минуло время, как сгорела пара курительных палочек, когда их с сестрой пригласили проследовать за собой.

– Эта Мин Лань, как представитель ордена Защищающих, прибыла с младшим У Сином по вызову дознавателя Гу Лана.

– Этот младший У Син прибыл, – склонился в почтительном глубоком поклоне монах.

– Досточтимый Гу Лан не может сейчас принять вас, – услышал он в ответ мелодичный женский голос. – Он поручил это незначительное дело мне. Я Су Мин, дознаватель четвёртого ранга. Вижу, вы ранены. Можете присесть. Защищающий У Син,опишите в подробностях все события того дня, когда произошло нападения первой марионетки.

– Все? – удивился монах.

– Все. С самого момента пробуждения, ничего не упуская.

***

У Син не мог видеть, как хищно сузились глаза чиновницы, и как замерла сестра, скрывая волнение. Чуть в стороне писарь обмакнул кисть готовый нанести на бамбуковые дощечки слова монаха. Но, без сомнения, затянувшаяся пауза напоминала затишье перед грозой.

А потом начался долгий и мучительный допрос.

Заклинатель чувствовал себя выпотрошенной и запеченной на углях рыбой, которую завернули в листья и услужливо подали к столу.