Гардар 3

Через десять минут выйти на улицу вместе с детьми! Ты, — мой палец указал заросшему бородой мужику в грудь, — хватай детей и не дай им убежать!

Виски перестало покалывать, и мы с Каиром встретились взглядами. Я устал выслушивать бесконечные рыдания и крики людей, думающих, что мы пришли их убивать, да что там — привыкших, что где-то живут гардарцы, которые только и думают, как принести их в жертву своей богине. Бред... Да и даже будь это так, какая разница, на чьём алтаре умирать тем, у кого в семьях нет ни одного старика и даже пожилого? А теперь ещё и это.

Понятно, почему я давно миновал площадь, а встретился со вторым отрядом только сейчас.

— Зачем вы вмешиваетесь? Да ещё и так грубо?

Мне пришлось не просто приложить усилия над собой, но и вовсе нырнуть в Сах на несколько мгновений, прежде чем я оказался способен продолжить разговор:

— Не слышу вежливого обращения согласно уставу. Вы, лейтенант Каир, опять его забыли, не прошло и дня?

— Мне казалось, что мы, собратья по Искусству, нашли общий язык.

Кивнул:

— Мне так тоже казалось, я даже дал вам советы и взял на себя половину города, хотя радиус действия моего амулета совсем мал. Но что за сцену я наблюдаю? Почему вы не воспользовались «Зовом»?

— Это лишь вызовет дополнительную негативную реакцию...

— Тонму лейтенант, — оборвал я канцеляриста. — Самое главное, почему мы используем приказы Эфира — чтобы собрать всё население городка. Всё! А они у вас убегают!

Собеседник снова побледнел, начав злиться, и возразил:

— Это единичный случай.

Я усмехнулся:

— Тонму сержант, скольких вы собрали?

Одис чуть вытянулся:

— Около пятидесяти, тонму старший лейтенант.

— Из скольких домов?

Сержант пожал плечами:

— Может, восемь десятков.

Я взорвался:

— Что за бред!

Приложил усилия, чтобы сдержаться при солдатах. Обвёл взглядом этого тёмного выкормыша. Нашёл время и место, чтобы проявлять сострадание! Процедил, глядя ему в глаза:

— Командир роты поставил нам с вами задачу.

Я свою часть выполнил, собрав жителей с половины города. Дело за вами. Напоминаю вам, тонму лейтенант, что, проявляя жалость и позволяя сбежать жителям, вы обрекаете их на смерть. Особенно детей, которые не смогут пережить ночь в зимнем поле. Утром мы уйдём отсюда, люди будут отданы перегонной команде. Все, кто останется в этих домах умирать от холода и голода или ждать прихода зелонского эфирника, будут на вашей совести.