Божественный рассвет

А теперь, извергнутый небесам, жалкий и слабый, он мог ненадолго погрузиться в то, что так рьяно избегал десятой дорогой. Пить и общаться с теми, кого, пусть не долго, но знаешь. И даже после третьей бутылки, когда разум кричал «Довольно!», сердце требовало еще больше дружеского тепла и общения.

— Так! — Сюй Мин качнулся, лениво хлопая глазами, и стукнул по столу. — Хватит пить! Давайте сы...ик!..граем.

— Во что? — Юэ Фэн, в отличие от Бога Воды, выглядел все таким же непроницательным. Даже его голос ни на секунду не содрогнулся после выпитого.

Цин Лун робко улыбнулся, с тоской смотря на чарку с вином в своей руке. Его кожа побледнела, став почти прозрачной, губы заалели, а на щеках расцвел пьянящий румянец от жара алкоголя. Но ни движения, ни затуманенный взгляд не выдавали, как сильно он пьян.

— А вот во что! — Сюй Мин потерялся в длинных рукавах своего одеяния. Предав лицу серьезный вид, он протянул каждому листки из желтой бумаги, обронив почти половину на пол. — Вы пишите все, что взбредет в голову, переворачиваете и кладете на сто.

..ик!...л. Потом мы это все перемешиваем и каждый должен взять... Ик!.. по листку и, не глядя на содержимое прилепить себе на лоб. А потом отгадать, что же там написано, задавая всем наводящий вопрос. Вот!.. Ик!

— Это детская игра. — Хмыкнул Юэ Фэн, взяв несколько листков.

— Да, ладно тебе! — Бай Хуа закатил глаза, достав из-за пазухи тонкую палочку уголька, и написал слова на бумажках. — Главное, что это весело.

— Не вижу в этом ничего веселого.

— Хмыкнул Бог Войны, исписав свои листы.

— А мне нравится. — Улыбнулся Цин Лун. — Никогда о такой игре не слышал.

— Во-от! — развел руками Сюй Мин и потряс веером, из-за чего все вино в чарках и сосудах взбудоражено заплескалось.

Листки бумаги были заполнены и разложены на столе. Перемешав их, каждый вытянул свой и прилепил на лоб. Посмотрев друг на друга, боги зашлись в смехе.

Глава 7. Незабываемая ночка

Цин Лун издал протяжный стон, коснувшись ноющих висков. Вино, что позже принес Сюй Мин, полностью лишило его сил.

Откуда он его принес, до сих пор никому не известно.

Приподнявшись на локтях, он осмотрелся, нахмурив брови: рядом на циновке лежал Бай Хуа в объятьях двух девушек в роскошных платьях. На одной было шелковое, черное одеяние с узорами и пышными рукавами, а на другой нежно-голубое из множества слоев газовой ткани.

— Кхм... Хуа. — Тихо позвал ученика, потрепав по плечу, стараясь не касаться девушек. — Хуа, проснись же.

— М-м-м...