Божественный рассвет

Всего три сотни лет назад он совершил самосуд! За такое мало лишь одного изгнания в Царство смертных. Но гоняться за ним и дальше одна морока. И стоило мне отозвать свой приказ, как ты своевольно решил вытянуть его из грязи и просил помощи!

Тяжело выдохнув, Тай У упал обратно в кресло, со злостью захлопнув книгу. Бай Хуа напрягся, понимая, что совершил непоправимую ошибку и сейчас понесет за нее наказание. Но даже в ожидании кары, он не мог ни думать о своем учителе, что ждет его в Царстве смертных.

Тай У смягчился в лице, тяжело вздохнув и заговорил более спокойным голосом:

— Скажи, как он? — прошептал Повелитель, устало смежив веки. — Как его тело? Проклятая печать никак не повлияла на него?

— Мне ничего об этом неизвестно. — Протянул Бай Хуа, подняв на прекрасное божество глаза. — Но учитель сильно истощен. Он ходит в старом тряпье, прячет внешность за слоем грязи и ничего не хочет менять. Я с трудом уговорил его привести себя в порядок.

— Из великого маршала государства Юань, он превратился в отшельника.

— Бог скривил губы, смотря куда-то поверх головы Повелителя Земли. — Не думаю, что от него будет хоть какой-то толк. Оставь это. Принеси учителю извинение, дай немного золота и верни домой. Нет нужды втягивать беспомощного человека в это дело. Даже с бессмертным телом он по-прежнему чувствует боль и слабость.

— Как прикажет Повелитель. — Подчинился Бай Хуа, опустив взгляд.

Тай У больше ничего не сказал. Он молча встал из-за стола и вышел из кабинета Бога Земли.

Бай Хуа смог с облегчением выдохнуть только после ухода Верховного Бога. На сердце стало как никогда тяжело. Он еще долго стоял на коленях и думал, как поступить. Духи по-прежнему следят за учителем, а значит стоит подчиниться и вернуть низвергнутого бога обратно. Но что подумает сам Цин Лун?

Время близилось к рассвету. Цин Лун так и не смог сомкнуть глаз, просидев на окне всю ночь. Он смотрел на темный лес, пытаясь игнорировать гнетущие мысли, одолевающие его сердце.

Проклятая печать на груди продолжала обжигать, каждую секунду напоминая об ужасах прошлого. Страшные картины продолжали всплывать перед глазами, а чувство вины и горе утраты сплелись воедино, переполняя его душу, оставляя горькое послевкусие.

Когда рассвет тронул небо, постиранные и выглаженные вещи Цин Луна принесли обратно. За то золото, что осыпал слуг Бай Хуа, все постарались сделать быстро и в лучшем виде.