Левиафан. Пути Древних

Англичанин согласился, что без фригийского царя (представившегося Дареном) и его спутников колонистам не выжить, поэтому он принял необходимость безоговорочно следовать их указаниям. При этом Ральф оставался главой колонистов и полномочным представителем Ее Величества в Новом Свете. Мидаса это требование позабавило, но виду он не подал.

– Ты ведь понимаешь, как я рискую, доверяя тебе? – спросил Лейн, пристально глядя в медовые глаза своего собеседника. В них можно было смотреть бесконечно…

– Я рискую не меньше, – парировал фригийский царь и отвел взгляд, создавая иллюзию неуверенности.

– У тебя сто тридцать человек, и пусть вы не воины, но как минимум две трети из вас – крепкие здоровые мужчины. И этой ночью мы собираемся спать рядом с вами.

– Не воины, уж это точно, – покачал головой Ральф, вглядываясь в матово-черные воды залива. Луна скрылась за стремительно набежавшими облаками, стало темнее. – Плотники, лесорубы, фермеры, рыболовы… Мы бежали из Старого Света, чтобы забыть о его лжи.

О зле, что таится в каждом переулке, глядит пьяными глазами вонючих шлюх на мостовой, отвратительными бельмами раздувшихся трупов в придорожных канавах, черными буркалами хромых плешивых собак, что однажды уже отведали людской плоти и не прочь попробовать еще.

Он замолчал, переводя дыхание. Мидас не торопил его, мужчина обнажал перед ним свою душу и это стоило оценить. Именно в такие моменты рождается доверие.

– Здесь было тяжело, не буду лгать. Мы многих потеряли в первой экспедиции, – Лейн поджал губы, потом сплюнул в траву.

– Но мы смогли приспособиться, адаптироваться. Мы стали свободными! Три месяца назад родился ребенок. Первый ребенок в Новом Свете, Дарен! Ее называли Вирджиния, в честь нашей Королевы, да хранит ее…

Он криво усмехнулся и посмотрел на Мидаса. Ральф уже дал понять, что упоминание Его имени – всуе или нет – вызывает у него лишь инстинктивное отторжение.

– А ты ведь нашел здесь свой рай, – фригийский царь поймал взгляд Лейна и в этот раз не собирался его отпускать.

– Что ты имеешь ввиду? – удивился тот. И прежде, чем удивление сменилось подозрением, бог продолжил.

– Некоторые из вас бежали от долгов, кто-то – от закона, многие – от бедности и бесправного положения, – голос древнего бога звучал низко, почти угрожающе. – От безысходности, так или иначе. Но не ты, Ральф Лейн. Ты бежал от мира, который не признавал тебя.

Мидас повысил голос, зная, что следопыты Лейна рядом и они слышат его слова.