Деревянный меч. Обретение

Он поднес полупрозрачную руку ко лбу, туда, где под шелковой повязкой скрывалась памятная Кенету странная рана, будто стараясь унять нестерпимую головную боль.

– Многообещающее начало, – усмехнулся Инсанна дрогнувшими губами и исчез.

Глава 1. Часть 3

В молельне было тихо и спокойно. Ее стены словно впитывали слетающие с уст слова. От алтаря исходил приглушенный аромат курений. Однако ни тишина, ни слабый запах священных благовоний не приносили привычного умиротворения. Старый вельможа ощущал неизъяснимую тревогу.

Она заставляла произносить молитвы все быстрее и быстрее, и от этого старику начинало казаться, что он куда-то бежит. Он заставлял себя замедлять речь, вдумываться в каждое слово. Никогда еще не было ему так неимоверно трудно сосредоточиться на молитве. В нем крепла непонятная уверенность, что там, в спальне Тайин, происходит нечто страшное, и он опять ничем не может помочь своей дочери – только молиться. Он ведь не маг. Маг лежит на полу возле ее кровати.

Внезапно острая боль в груди заставила его замолчать.

Любой другой человек от такой боли со стоном схватился бы за сердце и рухнул на пол. Но старый вельможа никогда не подчинялся тому, что презирал – даже боли. Он с усилием выпрямился, покрепче сжал четки и вновь принялся молиться.

Боль отпустила так же неожиданно, как и началась. Приступ ее не прошел бесследно, а разрешился мгновенной вспышкой бреда. Старику явственно представился человек в потемневшем от крови хайю. Он быстрыми шагами пересек молельню и ушел в стену. Отец Наоки не успел даже лица его рассмотреть, только спину.

Старик запнулся. Руки его задрожали так сильно, что он едва не уронил четки. Все же требовалось нечто большее, чем бредовое видение, чтобы отвлечь его от исполнения долга. Он продолжал молиться, и желанный покой наконец-то снизошел на его душу. Тревога отхлынула и больше не подступала.

Вновь раздались шаги, на сей раз не призрачные: дверь молельни распахнулась. Старик обернулся и взглянул на сына и его приятеля-мага. Его не испугали набрякшие веки и утомленное лицо Кенета там, в усыпальнице – но то, что старик увидел сейчас, потрясло его.

Окажись на лице Кенета или Наоки кровавая рана, это было бы всего лишь страшно. Но по правой щеке воина тянулся белый рубец давно затянувшегося шрама. Другой старый шрам пересекал тыльную сторону кисти. И точно такой же давний рубец тянулся вдоль шеи молодого мага.

– Что это? – с ужасом спросил старик.

– Страшные сны, – краешком губ улыбнулся Кенет. – Больше их не будет.