Деревянный меч. Обретение

Сон есть сон, а во сне сталь вовсе не обязательно рубит дерево.

К сожалению, во сне слишком многое происходит не так, как наяву. Инсанна был один, и двоим воинам наяву выпало бы нападать, а ему защищаться. А здесь, внутри сна, Кенет и Наоки сами были вынуждены защищаться. Они рубились, стоя спиной к спине, потому что Инсанна нападал на них сразу с двух сторон. Он не раздваивался, но тем не менее каким-то непостижимым образом оказывался сразу с обеих сторон одновременно. Давалось ему это не так чтобы очень легко, но все же без особого труда.

Он ведь на самом деле не здесь, он где-то далеко, и сил у него немерено, а у Кенета и Наоки силы обычные, человеческие. Он не здесь, и они не могут достать его по-настоящему, а он дождется, покуда сопляки выдохнутся, и прирежет их. Наоки и Кенет уже изранены, и раны их обильно кровоточат, хотя и неглубоки. А могли бы оказаться и поглубже, стоило Инсанне захотеть. А он и не хочет. Ему торопиться некуда. Давненько он так не развлекался.

Постепенно к пыльному лязгу мечей начал примешиваться какой-то посторонний звук, все громче и громче, вроде неясного бормотания, и Инсанна досадливо тряхнул головой, словно странный звук мешал ему сосредоточиться.

В этот момент Кенет изловчился, и деревянное острие скользнуло по левому плечу Инсанны. К его великому изумлению, одежда мага немедленно окрасилась кровью.

– Давно бы так! – одобрил Инсанна, и нестерпимое унижение, вызванное его похвалой, было куда больнее, чем новая рана, нанесенная его мечом.

Бормотание сделалось отчетливее. Кенет не мог узнать этот голос, но его узнал Наоки – и закричал что есть мочи, сам того не желая и не отдавая себе отчета в своих словах. Память детства, когда сильные руки отца подымали его из кроватки, избавляя от ночных сонных кошмаров, исторгла из уст Наоки отчаянный вопль: "Папочка, спаси!"

Отец Наоки стоял посреди степи и читал молитвы, перебирая четки. Он должен был увидеть воинов, но взгляд его невидяще упирался в горизонт.

"Так и должно быть, – понял Кенет. – Это мы с Наоки спим, а отец его не спит. Он не может нас видеть".

Наоки снова вскрикнул, потому что меч Инсанны полоснул старика по груди – и прошел насквозь. Отец слегка вздрогнул, сбился, но пальцы его только сильнее стиснули зерна четок. Он расправил плечи и снова начал читать молитвы. Инсанна вновь замахнулся, но меч уже таял в его руке, расплываясь белесым туманом. И сам Инсанна начал таять понемногу.