Деревянный меч. Обретение

– Оно и видно. Вы искусство исцеления где изучали – в приюте для золотушных и чесоточных?

Он бесцеремонно оглядел Кенета с ног до головы как некую интересную разновидность тихо помешанных.

– Ничего, – благожелательно сообщил он по окончании осмотра. – Я вам много воли дал, юноша, но это поправимо.

Кенету пришлось задрать голову: Инсанна возвышался над ним – ладный, подтянутый, мужественно красивый и нестерпимо взрослый. Как заезжий дядюшка, снисходительно треплющий вихры трехлетнего племянника. Кенета аж скрутило от ненависти.

– Хотите дать мне в ухо? – понимающе улыбнулся Инсанна. – Так за чем же дело стало? Что мешает?

Кенет не выдержал. Он покрепче ухватил рукоять меча и бросился на Инсанну. Инсанна уклонился легким движением, даже не сходя с места. Посох его свистнул в воздухе и пребольно хлестнул Кенета по ногам. Кенет рвано вскрикнул и упал.

– Хоть бы стойку держал, молокосос! – презрительно сплюнул Инсанна и снова обрушил посох – на сей раз на плечи Кенета.

– А ну, встать! – тихо и весело произнес маг.

"Да он же забьет меня насмерть, – понял Кенет. – Даже магию в ход пускать не станет. Просто забьет. Я ведь воин без году неделя, а его опыту больше восьми сотен лет, и мне с ним одному не справиться. Одному..."

Кенет попытался встать, и новый удар швырнул его лицом в пыль.

– На-а-оки! – простонал в отчаянии Кенет, откатываясь в сторону от вездесущего посоха.

И Наоки появился – бледный от гнева, с обнаженным мечом в руке. Он быстро озирался, словно в поисках кого-то.

– Не ищи меня, я здесь! – засмеялся Инсанна.

Серый его плащ с неуловимой для взгляда быстротой сменился синим хайю. Посох раздвоился, заблестел, и мгновением позже Инсанна перебросил в левую руку из правой уже не второй посох, а тяжелый меч. Инсанна взмахнул обоими мечами и принял боевую стойку с издевательской нарочитой небрежностью.

С появлением Наоки Кенет немного опомнился. Опыт опытом, но человеческое тело остается более или менее человеческим даже у древнего мага, и пределы его воинского искусства существуют, и бороться с ним можно.

Не будь Кенет так ошарашен появлением настоящего Инсанны, он не был бы так жестоко избит. Все-таки он своего страха испугался. Но теперь Кенет был не один, и ему стало легче: страх жив одиночеством. Не всегда, но как правило. Даже в толпе страх жив одиночеством.

Кенет и Наоки бросились на страх одновременно. Кенет отчего-то не опасался, что стальной меч мага перерубит его деревянный.