Деревянный меч. Обретение

– По-моему, высокородная барышня, – осторожно заметил ей Кенет, – вы совершаете ошибку.

– Не смейте! – гневно вскрикнула Тама, позабыв про всякую осторожность, и тут же понизила голос. – Только не смейте говорить мне, что я выдумала себе идеал и по-детски влюбилась в него, а теперь примеряю этот идеал на первого встречного. Это неправда, слышите?

"Молва не лгала, – подумал Кенет. – К сожалению, девочка действительно не глупа. И первое из моих возражений она предвидела и высказала вслух сама. Хорошо еще, что я только им не ограничился – хотя это и чистая правда".

– Конечно, неправда, – спокойно подтвердил Кенет. – Я и в мыслях не имел ничего подобного.

– Тогда что за ошибку я совершаю? – недоверчиво улыбнулась Тама. Раскрасневшаяся от недавнего гнева, с улыбкой на устах, она выглядела очень юной и очень хорошенькой. Слишком хорошенькой. Кенет с трудом отвел глаза.

– Я никогда бы не обидел вас подобным глупым предположением, – горячо заверил ее Кенет. – Нет, вы влюблены не в идеал, а в живого человека.

Слова его настолько ошеломили Таму, что заготовленный было ответ замер у нее на устах, и Кенет мог продолжать беспрепятственно. Главное – не давать ей опомниться. На любительницу чувствительных историй, способную наворотить на своей голове целых три яруса томления, должно подействовать.

– Истинная любовь возникает в сердце незаметно, – с проникновенной печалью в голосе вещал Кенет. – И расцветает незаметно. Когда приходит срок, она дает о себе знать, и вы внезапно понимаете, что уже давно, очень давно, ваше сердце отдано этому человеку.

Что правда, то правда. За одним только исключением – к барышне Таме она ну никак не относится. Хотя случается подобное нередко – и не только в жизни, но даже и в любимых книжках барышни Тамы. Так что барышня слушала его, приоткрыв рот от изумления, и Кенет без помех продолжал развивать достигнутое тактическое преимущество.

– Быть того не может, чтобы такая высокородная барышня и в самом деле пленилась незнакомцем. Ни ваш ум, ни ваше чуткое сердце не допустили бы ничего подобного. Нет, вы просто уже любите кого-то неведомо для себя. А я, на свою беду, похож на этого человека. Вот вы и приняли меня за него.

Уверенность, порожденная отчаянием, наполняла голос Кенета.