Деревянный меч. Обретение

Она заставила бы поколебаться пламенного фанатика – не то что неопытную девушку. Тама была настолько захвачена его рассуждениями, что думать ей было определенно некогда.

– И в кого же я, по-вашему, влюблена? – с простодушным жадным любопытством спросила она. Отблеск фейерверка выхватил из темноты на мгновение ее лицо: полнейшая вера в услышанное, и ничего больше. Она поверила. Кенету стало на мгновение немного грустно. А отчего бы ей и не поверить? Девочка играла с куклами, теперь она выросла и играет в любовь со взрослыми куклами.

Какая ей разница, кого одевать в шелка и кормить с ложечки?

– Я его не знаю, – тихо произнес Кенет. – Наверное, это достойный человек и отважный воин. Я уверен, что он где-то подле вас. Постарайтесь вспомнить. Я мог бы воспользоваться вашей ошибкой, но это было бы низостью... тем более когда рядом с вами такой человек. Я желаю ему всяческого счастья... и вам тоже, барышня. Я вас никогда не забуду.

"Уж это точно, – подумал Кенет, стиснув зубы от стыда и кланяясь как можно ниже.

– Не забуду. Особенно когда удеру как можно дальше от Каэна. Самое время. Если я сейчас скроюсь, она решит, что я бежал от мук неразделенной любви. И подумает, что и впрямь никогда меня не любила, а я, наглец, навоображал себе невесть чего. И займется кем-нибудь другим. По всей вероятности, на меня похожим. Вот ведь подвалит счастье какому-то бедолаге. Если не зазевается, высокородная семейка живо сплавит барышню с рук – пусть теперь муж заботится о ее поведении.

Ну и наговорил же я! В жизни бы она мне не поверила, будь я для нее реален. Хорошо знакомому поклоннику она бы мигом ответила: "Врешь, любимый!" Но в том-то и дело, что я для нее не существо из плоти и крови, а незнакомый герой. Явился из ниоткуда и ушел в никуда. Я не человек, я образ ее желания, меня как бы и нет вовсе. Не так уж и трудно поверить, что ты не любишь того, чего нет".

Выйдя, Кенет еще раз оглянулся на павильон. Отблески фейерверка скользили по его окнам гораздо реже.

Только раз промелькнуло в окне лицо барышни Тамы – бледное, наивно-восторженное. Губы ее шептали чье-то имя; Кенет сразу понял, что не его, и разбирать не стал.

Чувствуя себя последним мерзавцем, Кенет выбрался из сада за ворота и с облегчением вздохнул. От стены напротив отделилась черная тень и шагнула ему навстречу.

– Иди за мной, – тихо произнесла тень голосом массаоны Рокая.

Кенет повиновался.