Ключ Гиброима

Звуки резни доносились всё глуше и теперь их полностью перекрывал гомон разбуженных среди ночи людей. Творящийся в центре ужас ещё не докатился сюда. Только с юга, от храмовой площади в небо ползло огромное зарево. Горожане то и дело хватали коня под уздцы, моля объяснить, что происходит.

— Я ищу вора, — вместо ответа говорил Феранор. — Всадник, весь в чёрном. Куда он поскакал? Умоляю, скажите мне!

Наконец кто-то махнул рукой. Возможно, что от сильных эмоций, но разум эльдара схватился за это, как утопающий за соломинку.

Набрав воздуха в грудь, он приподнялся на стременах.

— Берите жен и детей, бросайте всё и немедленно прячьтесь! Враг вошёл в город. Храм ваш сожжён! Если есть еще место, где можно затворится, бегите туда немедля!

Тряхнув уздечкой, он послал коня в ту сторону, куда махнул горожанин. Миновав из конца в конец несколько переулков, он попал на выездную дорогу. Ярко горели факелы на стене и на врытых перед вратами столбах, освещая обширное пространство перед воротами и двумя круглыми барбаканами по бокам.

Справа в стене виднелся тёмный провал открытой калитки. Ни охраны, ни трупов, ни следов боя. Стражники отправились к своим на подмогу, или тихо сбежали, услышав шум битвы? Глядя на несколько копий, сиротливо поставленных у стены, Феранор больше склонялся ко второму. Немного смущал только витающий в воздухе запашок свежей крови.

Конь под эльдаром оступился и захрапел, неуверенно поднимая копыто. Источник запаха находился прямо под ним — не успевшее впитаться пятно, шириной с обеденную тарелку.

В крови отпечатался след башмака. Тонкая цепочка кровавых следов тянулась отсюда к калитке. Феранор глубоко втянул носом воздух, словно хищник берущий след.

Это мог быть кто угодно, но ему живо представилось: чёрный слезает с коня, как перетягивает на этом месте рану, лоскутом, оторванным от рубахи. Как подволакивая ногу, ковыляет к калитке и отпирает запор. Вполне возможно, что далеко он не уехал. Потерял сознание и лежит где-нибудь недалеко от стены.

Феранор задумался, прислушиваясь к внутренним чувствам.

Все инстинкты, вся его интуиция требовала, толкала в спину, тянула, вопила на ухо: скорее, не медли, ты обязательно догонишь его!

«Катмэ! — подумал он. — Как будто есть идеи получше. Но, что я теряю?»

Из оружия при нём остался только длинный кинжал на поясе, зато к седлу лошади были приторочены ножны с длинным кончаром. Проезжая через калитку он наклонился в седле, подхватывая одно из копий, прислонённых к стене.