Ключ Гиброима

Вершина одной была с плоской, будто срезанной ножом, верхушкой. У подножия, в окружении кустов разросшегося саксаула и верблюжьей колючки одиноко стояла могила. Едущие мимо всадники изредка поглядывали на неё.

Ни камня, ни таблички с именем. Просто холмик, сложенный из камней, явно на скорую руку и совсем недавно. От неё веяло тихой грустью и каким-то странным умиротворением прилегшего отдохнуть на пару минут человека и незаметно для себя провалившегося в глубокий сон. Как он здесь оказался? Откуда пришёл? Понимает ли, что уже никогда не проснётся, или всё ещё думает о незавершённых делах, о том, что сейчас встанет и продолжит свой путь?

Философское настроение Дарика нарушила пара разбойников, остановившихся возле могилы.

Спешившись, они принялись раскидывать камни, чтобы добраться до мертвеца. Подул слабый ветерок, качая ветки саксаула и в его порывах полукровке почудился стон. Как будто душа покойного всё ещё пребывала здесь и летала над ними, не в силах остановить разграбление.

Может быть всё дело в том, что когда-то Дарик учился на жреца, а может в том, что первым его наставником в колдовстве стал некромант, но в Душе что-то царапнуло, заставив направить коня к могиле.

— Ненасытная Бездна! Что вы делаете?

Один из грабителей встал. Его чёрная бритая голова напоминала яйцо, уши оттопыривались как у слона, а глубоко посаженые глаза под выпуклым лбом придавали лицу скрытное и настороженное выражение.

— Серебро нужно живым, — ответил он без смущения. — А мертвые в нём не нуждаются.

Дарик узнал его, вспомнил, что имя его Яхьин и что в прошлом он был конокрадом. Значит второй, сидящий на корточках, это его приятель Азир. Без сомнения их интересовали монеты, которые клали покойникам на глаза, или любые личные вещи, что могли остаться при нём.

— Серебро? Какое серебро в могиле бродяги?!

— Медь тоже сгодится, — прогудел Азир, не прерывая раскопок. Дарик видел из-за холмика только его согнутую спину в залатанной кольчуге. — Две номисмы — цена похлёбки в духане… Проклятье! Да он гол, как последний нищий!

Он выпрямился, вскинул лысую голову с оттопыренными ушами и зло сплюнул.

— Зря только разгребал эти камни.

— Погоди! Тут что-то блестит…— Яхьин быстро нагнулся и выпрямился, держа в руке длинный тонкий кинжал с простой рукоятью.

— Ему не оставили тряпки прикрыть срам, но вложили в руки кинжал! — Азир покачал головой. — Что за чудаки…

— Какая разница. Готов поспорить, его можно продать за двадцать-тридцать номисм.