Ключ Гиброима

Губы Сагмиры едва заметно подрагивали, но это скорее было проявление сдерживаемой ярости, чем обиды.

— Я велела тебе отправиться в Логово! — она цедила каждое слово сквозь зубы. — Как ты смеешь!

— Алал и его рога! — Багаутдин выпрямился и сжал повод так, что костяшки на его пальцах вздулись и побелели. — Я знаю, что ты гонишься не за монетами! Однажды ты уже подвергла себя опасности, я не хочу…

— Заткнись, болван! — Лошадь под атаманшей попятилась, затрясла головой, кусая удила. — С чего ты решил, будто мне требуется защита? Защита мне не нужна!

Лошадь под ней заржала.

Ей ответила лошадь Дарика. Сагмира обернулась на него через плечо. Её карие глаза почернели, превратившись в две жуткие бездны.

— А ты что здесь потерял?!

— Что происходит? — спросил Дарик.

— Не твоё дело! Возвращайся в отряд!

— Я не из твоих псов.

— Я останусь с тобой, — мрачно заявил великан. — Или отруби мне голову прямо сейчас.

Сагмира вскинула руку с кнутом так, словно намеревалась ударить им великана, но стеганула по крупу свою кобылу.

— Однажды я так и сделаю! — голос Сагмиры зазвучал зло и пронзительно.— И не посмотрю на те годы, что ты верой служил мне!

Она резко развернула лошадь и заставила её в два скачка переместиться к Дарику.

— Твоя назойливость испытывает моё терпение, Дарик Борагус! Остерегись найти его грань!

Она ударила лошадиные бока пятками и с места унеслась прочь. Угрюмый Багаутдин порысил за ней. Дарик поехал за ним.

***

Дорога на север тянулась от одного источника до другого, совершая внушительную петлю на восток, чтобы обойти самую безводную и гиблую часть мааватской пустыни.

Зная это Сагмира разделила оставшуюся банду, на два отряда. Первый, самый большой, брал лучших следопытов и двигался по следам Феранора. Второй, из тридцати всадников, она посылала напрямик через пустыню. Запасшись водой и взяв сменных коней, им приказывалось идти были без остановки денно и нощно, пока не выйдут на дорогу севернее, опередив беглеца. Далее они должны были ехать ему на встречу.

Выбор у взятого в клещи эльдара оставался невелик.

Он мог сдаться, погибнуть в бою, или попытаться сбежать в пустыню, но что к востоку, что к западу от дороги на несколько дневных переходов не было ни одного источника. Колодцы, если и были, то знали о них разве что местные хаммадийцы, враждебные к чужакам. Сворачивать в пустыню значило для эльдара только отсрочить смерть.

— Он не уйдёт! — заключила Сагмира.

В десяти стрелищах от города дорога ныряла в низину между двух скал.