Ключ Гиброима

Единственным заметным зданием был бетель, включённый в каменное кольцо караван-сарая. Над минаретом кружили аисты. Чуть дальше темнели руины разрушенной крепости.

Феранор узнал место. Здесь он распрощался с Сигардом и поехал в Альмадин самостоятельно. В каменном кольце, он помнил, был духан. В духане, рассуждал он, всегда собираются путешественники. Кто-то мог видеть одинокого чёрного всадника на гнедом коне. В одиночку, думал он, через пустыню не ездят. На это, считал он, должны обратить внимание.

У ворот встречал знакомый словоохотливый привратник.

Эльдар отсчитал ему десять номисм. Он не думал здесь ночевать, но надеялся получить расположение человека. Вложив монеты чеовеку в ладонь, он удержал его руку.

— Да прибудет с тобой Алуит, почтенный. Я ищу друга, он должен был ехать этой дорогой. У него чёрная одежда и гнедой конь. Видел ли ты кого-то похожего?

— Алуит — велик, путник! Какие-то люди останавливались в старых руинах. Походи и поспрашивай, может, кто-то знает больше, чем я.

Во внутреннем кольце как будто стало меньше народу.

Должно быть часть караванов ушла, заслышав про нападение на Альмадин. Красное солнце отбрасывало длинные тени на стены. От духана тянуло овощами и мясом. К спешившемуся эльдару подскочил тощий раб принять лошадь. Феранор кинул ему горсть медных монет.

— Даш коню ячменя и воды. Снимать сбрую не надо, я не планирую ночевать.

Внутри духана было шумно, но посетителей было не много. Тускло светили лампы, расставленные на столах по всему залу. Узорчатая деревянная перегородка условно делила помещение на две половины.

В левой, за отдельным столом сидела женщина в красном никабе. На груди поблескивали золотые оперы. Рядом соревновались в меткости чернокожий подросток и девушка в мужской одежде, кидая ножи в крысиную шкурку. Девушка стояла ко входу спиной. Феранор глянул на неё на мгновенье и этого мгновенья хватило, чтобы сердце его заколотилось как бешенное.

«Миримэ! — изумился он. — Эта поза, эта фигура — невысокая, но сильная гибкая, обрисованная перетягивающим талию кушаком.

Эти бёдра… разве можно такие забыть? Это она. Она без сомнений!»

Но прежде, чем он сделал к ней шаг, девушка обернулась, и он понял, что жестоко ошибся! Кожа девушки была чёрной как смоль, а в лице можно было найти черты свойственные балам и хаммадийцам, но никак не эльдарам. Да и волосы, понял вдруг он и ему стало совсем стыдно, хоть и вьются, но цвета каштана, а никак не благородного серебра. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.