Ключ Гиброима

И самым мрачным из них было, что Сигард просто торопиться прибыть в Альмадин раньше него, чтобы иметь больше времени на подготовку.

— Ну же, будь, хеир, повеселее! — тавантинец фамильярно хлопнул его по плечу.— Обижаться на меня ты не можешь, ведь я оставлю тебе коня, немного сухарей и воды. Езжай на запад по караванной тропе и, Господь даст, через день увидишь городские предместья.

— Благодарю от души,–– буркнул Феранор, благодарности не испытывая.— Я не забуду…

— Отдаришься. Надеюсь ещё с тобой свидеться, хеир Лелинталь!

[1] Демон повелевающий Бездной.

Воплощение вселенского зла у исариан.

[2] Искаженное «Гантрам».

[3] Остро отточенный камыш, служивший вместо пера.

[4] Фраза, выражающая безграничное доверие и верность у эльдаров.

[5]Авастар, воздающий за справедливость и милосердие.

Интерлюдия 2

«Слышал я, что к северу от пустыни Хузан есть гора Аламун, а на ней замок, называемый так же. В замке том обитает старец, почитаемый многими северными народами как святой».

Амальрик. «Записки путешественника»

«Фидаины есть секта из самых фанатичных салхитов.

Вожди их именуются «старцы» и почитаются обычными фидаинами как святые. Обитают на горе Аламун, где имеют укреплённый оплот. Врагов своих устрашают хладнокровными убийствами и похищениями. Действуют с хитростью, скрытностью и небывалым презрением к смерти».

Гоэцан Титланский

«Новейшая История»

Начинало темнеть, когда Кубар подъехал к развалинам старой крепости. Миновав пустые ворота, он спешился и так быстро, на сколько позволяли окоченевшие от сидения ноги, направился вглубь двора.

Они не были первыми, кто избрал руины для остановки: в центре двора чернело свежее кострище, лежали кучки подсохшего лошадиного помёта. Сейчас здесь был всего один жеребец — огромный, жилистый, с тёмными пятнами на серой шкуре. Он жадно пил, сунув морду в бурдюк. Лошадь Кубара нетерпеливо заголосила, потянула его к жеребцу. Он дёрнул повод, усмиряя её, хотя и сам был бы рад промочить горло.

Песок скрипел на зубах, густо покрывал лицо, бороду, чёрный плащ и тюрбан, делая их почти серыми.

Но очень хотелось первым доложить об успехе.

В глубине двора покоился пьедестал, некогда поддерживающий статую, от которой ныне остались только ноги ниже колен. В его тени, на расстеленной лошадиной попоне сидел человек. Узкокостный, на две головы ниже невысокого от природы Кубара, а из-за черных одежд, плотно облегавших тонкий стан, он казался ещё меньше и тоньше.