Ключ Гиброима

А если уж преодолевать такие сложности и вкладывать силы, то не ради уничтожения одного несчастного безвестного кишлака.

— О-о…— Мардук осёкся и с размаху уселся на место. Он явно об этом не думал.

— Кто-то из жителей уцелел?

— Благодаря отваге обыкновенного пастуха, спасшего себя и свою подругу,— ответил Коэнна.— Хотя щепотка везения здесь тоже имеется…

***

Они встретили утро едва живые, измученные, серые от пыли, почти задохнувшиеся. Изорванная бурей одежда обратилась в лохмотья. Приютом их стала одинокая скала, где, забившись в щель, они кое-как укрылись изодранными плащами и забылись тяжёлым сном.

Проснулись от нестерпимого жара, когда вошедшее в зенит солнце изгнало всякую тень. Преодолевая усталость, жмурясь от слепящего света, они поднялись. Песок скрипел на зубах, животы крутило от голода. Но хуже всего была жажда.

Сорах помнил о фляге, притороченной к седлу верблюда. В ней, это он знал точно, ещё оставалось порядком воды.

Теперь у них не было ни того ни другого. Всё отобрала буря.

Почему она не забрала их самих? Это было бы быстро и милосердно.

Он заставил себя подняться. Помог встать Дае. Девушка была необычно тиха, послушна, молчалива и замкнута. Сорах догадывался о причинах. Он бы удивился, будь всё иначе. В одночасье она потеряла всё, чем дорожила, что имела, что знала. Долгое время брат и соседи по кишлаку заменяли ей мир.

Он не вмешивался, не лез с утешениями, полагая, что Дая должна пережить это самостоятельно. Свыкнуться, проститься и отпустить.

Она — бала, а балов Алуит сотворил стойкими. Жизнь в пустыне приучает к потерям и приспосабливаться к переменам.

Замотав головы тряпками, они двинулись на закат, в упрямой надежде повстречать караван. Где-то там должна тянуться дорога, связывающая города Шандаару и Альмадин. Он знал это благодаря прошлым свои путешествиям. Он пристально вглядывался в горизонт, но видел всё ту же пустую равнину, затянутую красно-жёлтым песком.

К вечеру они едва брели, спотыкались и падали.

Вставали. Шли на голом упрямстве, пытаясь держать направление на Запад, пока Дая не упала и больше не поднялась. Сорах сел на песок рядом с ней. Усталый, сам не заметил, как провалился в сон.

В пустыне рассвет наступал быстро. Жара нарастала по мере восхода солнца и вскоре стала невыносимой. Но сил хватило лишь доползти до куста саксаула и укрыться в его чахлой тени.

По мере продвижения по небу солнца, тень скукоживалась, усыхала и вскоре исчезла совсем.