Ключ Гиброима

— Мне есть, что рассказать коллегии, Гойче,— сказал он на тон мягче. Глаза его сделались настолько узкими, что сделали его похожим на лиса.— И ей придётся меня послушать, если господа-рыцари не хотят вернуться домой с пустыми карманами. А ведь они этого не хотят.

— Не хотят,— холодно признал Меллентин.— Многие заложили своё имущество монастырям. Если не заплатят, их выбросят в грязь, словно бродяг.

— Значит, закончим наш пустой спор, Гойче,— с лёгкой усмешкой предложил Сигард.— Не этим следует отмечать встречу старых друзей.

— Ты прав, не этим.— Меллентин поднял голову и глянул на толпу пленников.— Но надо закончить дела…

— Ну, значит, заканчивай, — Сигард довольно потер ладони. — И за встречу! Во имя всех святых праведников, с ума от жажды схожу!

***

Сигард сменил покрытый пылью бурнус на белый плащ с заключённым в круг черным крестом. Он ехал рядом с Меллентином и бывшие рабы, сбивая железные кандалы, кричали проезжающим рыцарям:

— Слава Белому Вепрю! Славься Золотой Лев!

— Есть ли средь вас знакомые с воинским ремеслом? — громко спрашивал рыцарь Трёх Львов.

— Кто хочет взять в руки оружие и стать воином Исайи на время похода?

Таковых нашлось несколько. Меллентин распорядился выдать им оружие и коней и отправил к кайракам. Остальных освобождённых исариан он зачислил в обозники и приказал ухаживать за верблюдами.

Затем Меллентин повернул к пленникам. Они стояли на колени, раздетые до исподних рубашек, страшась поднять взгляд. В большинстве мужчины, но была одна женщина — немолодая бединка в шелковой рубашке.

Она выделялась длинными растрёпанными волосами и гордо поднятой головой.

— Погрязшие в ереси нечестивцы,— Золотой Лев говорил на тавантинском и его переводил Сигарл на понятный атраванцам язык.— Я окажу вам милость большую, нежели вы заслужили!

Атраванцы угрюмо слушали и молчали.

— Триста дихремов! — озвучил он цену.— Кто из вас может заплатить такой выкуп?

По рядам пленников пролетел тихий ропот, похожий на шорох листвы на ветру.

Как и ожидалось, поднялись выжившие купцы. Чуть погодя, к ним присоединился долговязый мужчина в тёмной хаике и тюрбане. Богачом он не выглядел.

— Я не купец,— торопливо заговорил он, мешая бединские и тавантинские слова,— но моя сестра замужем за богатым купцом в Аль-Асбаде, а брат прислуживает самому Мирзе-Хакалю. И у меня достаточно друзей, к которым я могу обратиться.

— Вот это разговор! — повеселел Меллентин, выслушав перевод.