Ключ Гиброима

Себя Акъян именовал князем, хотя на родном языке его титул звучал как «игзадар» и соответствовал выборному вождю.

Встреча командиров и соединение отрядов произошло спустя пару часов после разграбления каравана. Появление барона встретили не без удивления и без особой радости. И радости не прибавилось, когда Сигард сообщил, что между Сарахой и Массадаром их ждёт войско эмира. Оно закрывало прямую дорогу к богатым городам кайсибского оазиса. То, что господа-рыцари рассчитывали на добычу с этих земель, не являлось секретом.

Откровенно говоря, других мест, способных окупить весь поход, по близости просто не находилось. Мысленно посмеявшись над кислыми минами Акъяна и д’Макерни, Сигард озвучил новость вторую. Есть другая дорога, по которой можно подойти к Альмадину. Она проходила через колодцы, в это время года практически высыхающие.

— Воды там на самом донышке,— согласился Вепрь,— но можно начерпать несколько ведер. Хватит притупить жажду рыцарям и коням, а там мы вдоволь напьёмся из кайсибских источников.

Главное идти быстро, без остановок.

Господа-рыцари переглянулись, а потом посмотрели на него.

— Откуда ты знаешь о дороге? — Стефан приподнял бровь.— Кто нашептал тебе о колодцах?

— Наверное, гурии в придорожных духанах! — засмеялся Акъян-Деси.— Это в их объятиях он пропадал столько времени.

Он улыбнулся, хотя шутка граничила с оскорблением. Намекалось, что Сигард бросил своих воинов и компаньонов ради развлечения с дорожными шлюхами. Стефан остался серьёзен.

Меллентин крякнул, густо покраснел и впился взглядом в вождя кайраков. В голубизне глаз Сигарда что-то мелькнуло, но ответил он непринуждённой улыбкой.

— Женщин надлежит опасаться сильнее мужчин. Любой, попавший в ласковые силки их коварства теряет силу духа и ум. Поэтому Господь оградил нас, добрых исариан, запретив иметь больше одной жены.

Не для кого из вождей не являлось секретом, что, не смотря на принятие исарианства, многие из кайраков не отказались от старых обычаев и традиций.

Поговаривали, что самого Акъяна дома ждут десять жён и вдвое больше наложниц. Князь закрутил вислый ус, с превосходством глянув на остальных.

«Это вы справитесь только с одной! — читалось в его глазах.— Уж я-то…»

— На самом деле,— спокойно продолжил барон.— Неважно кто нашептал мне о тропах. Важнее то, что приведут они нас к пятидесяти тысячам золотом. Воистину, Альмадин подобен чудесному винному дереву, усеянному созревшими плодами.