Клеймо Забвения. Книга 2: Кладбище снов

Ли Ричардсон приказал, сделав ударение на последнем слове:

— Капитан, доставь солдат в Фарланг живыми.

— Есть, сэр.

Сэр Эрум о`Ройм сплюнул пару зубов и с прищуром глянул на Харума.

Глава 2. Тень Пепла

Пробиваясь сквозь дощатые стены повозки, слабый свет знаменовал утро нового дня. Теплого, весеннего дня, что дарит жизнь зеленым росткам. Дня, что начнет отчет последнего пути осужденных. В чем бы их ни обвиняли ранее, сейчас веление Лорда Защитника о смертной казни определило все.

Суд — лишь формальность. Путь окончен. Последние дни жизни бойцы проведут в мокрых подвалах Фарланга.

Тюремный фургон нещадно трясло. Связанные по рукам и ногам, они катались по голому полу, пропахшему потом, кровью и рвотой. Вскоре Пеплу удалось закрепиться, упершись в стену. На очередной кочке он поймал прилетевшего мага, а тот, в свою очередь, обхватил ногами Синтию. Стало полегче, да и синяки и ссадины казались незначительными по сравнению с тем, что их ждет в конце маршрута.

— Нам выпало славно повоевать и отправить на тот свет пару Одержимых, — сказала Игла, слизывая кровь с разбитой губы. — И еще то чудовище.

— Слабое утешение.

— Мм... — промычал Харум.

Во избежание неожиданных порывов ветра, окаменений и зыбучих песков, каратели заткнули ему рот грязной тряпкой. Материя пропиталась слюной и кровью, и он поначалу задыхался, но привык дышать носом.

— Может, вытащим кляп?

— Обойдется. Со связанными руками от него все равно толку никакого, а тут такой шанс — несколько дней тишины.

— Мм!!! Ммм!..

— Да ну тебя.

Синтия попыталась освободить мага, но повязка сидела крепко — каратели хорошо знали свое дело. Свежая рана на лбу кровоточила, а один глаз заплыл. Во время погрузки он трижды ударился о кулак капитана и дважды — о его кованный сапог.

Второй глаз бешено вращался, пытаясь проморгаться от капающей крови. Девушка попробовала помочь без рук, а потом просто слизала кровь. Поймав смущенный взгляд, улыбнулась:

— Не за что.

Что-то шевельнулось в груди Харума, и уже не впервой. Прикосновение Синтии вызывало бурю неясных эмоций. Он обнимал ее ногами, прижимая к себе. Упругое тело пульсировало, а дыхание щекотало кожу.