Клеймо Забвения. Книга 2: Кладбище снов

Иногда снилось, как твердый клюв захлопывается на горле и душит, душит, душит. Харум замечал черных птиц в неожиданных местах. Чем бы он ни занимался, вокруг всегда находилась пара воронов. Даже во время боя с Одержимыми один парил над его головой. Такая настойчивость настораживала.

— На мне словно кто-то метку поставил для этих тупых птиц.

— Вороны не тупые, даже наоборот, — возразил Брюс.

— Я точно говорю — тупые. Умные — это совы.

— Совы?

— Совы — мудрые птицы. Всему удивляются: «Уф-Уф». Познают мир!

Пепел усмехнулся и услужливо протянул полуобглоданную куриную ножку.

Маг швырнул ее в птиц, но вороны лишь вздернули крыльями и продолжали издевательски каркать. Он ругнулся и принялся искать что потяжелее — подобрал камень и метнул, впрочем, с таким же успехом. Сказал ворчливо:

— Надо бы научиться стрелять из лука.

— Дело ведь не в птицах. Что беспокоит тебя, брат?

Харум упер пальцы в переносицу и, потерев, запричитал:

— Вчера я левитировал на три локтя. Сегодня лишь на локоть..

.

— Все равно же летел, — заметил Брюс.

— Такого не бывает. Неделю назад я носился надо Рвом, как бешеный снегирь.

Он схватил со стола куриную ногу и яростно метнул в воронов. Курица попала одной птице в голову, и та, недовольно каркнув, перелетела на соседнюю крышу. Оставшаяся наступила на еду кожистой лапой и начала выклевывать куски холодного жирного мяса. Маг сморщился:

— Освоенное заклинание невозможно забыть. Любой маг может лишь развиваться, но не деградировать, ибо это противоречит природе стихий.

Как бы объяснить... Словно финт с защитой — все происходит само собой.

Капрал понимающе кивнул, но добавил:

— Тут я не советчик.

Из дома вышла Синтия с кувшином вина и караваем теплого хлеба. Поставила на столик и спросила, разливая по кубкам красную жидкость:

— Как успехи?

— Плохо... — заныл Харум.

Дни, проведенные взаперти, позволили им сблизиться. Как и предполагал Пепел, маг просто не мог выразить, что чувствует. Он замыкался и, надувшись, уходил от разговора.

Любые попытки помочь заканчивались словами: «Мне надо заниматься» и долгим пыхтением в саду. В итоге Игла перестала давить и начала уделять ему больше внимания в надежде на вызревающие откровения. И эта тактика приносила свои плоды. Харум привыкал к ней. Поначалу, словно испуганный олененок, он убегал в сад. Спустя неделю уже не вздрагивал от прикосновений и не прятал глаза. Девушка все чаще просыпалась в его кровати. Пока в одежде, но уже в объятьях.