Клеймо Забвения. Книга 2: Кладбище снов

Меч завертелся, словно крылья мельницы, и откатился под телегу, где и замер, столкнувшись с кучей навоза. Смерч из песка, пыли и мелких камней унесся вдаль и ворвался в распахнутые двери командирской башни. Послышался звон битого стекла, ругань и крики людей.

Сэр Эрум о`Ройм одним движением вскочил на ноги и бросился вперед, сверкая глазами. В руке сверкнул невесть откуда взявшийся кинжал. Заклинание, короткий жест — и капитана откинуло на десяток шагов, ударило спиной в каменную стену конюшни, и воздух с шумным свистом покинул легкие.

— Вз-з-зять ег-г-го, — выдавил на выдохе каратель.

Воины Кровавых Клинков неподвижно лежали на песке, бешено вращая глазами, не в силах пошевелиться. Их тела стали тяжелыми, словно камень.

Брюс подобрал клинок и сказал ворчливо:

— Вовремя ты, я думал, судьба нам уже протоптала дорогу на Другую Сторону.

— А с моей-то стрелой что? Я прямо в глотку стреляла, мог бы и аккуратней руками размахивать, — посетовала Игла, впрочем, в глазах плясали смешливые огоньки.

— Не поеду я в кандалах до Фарланга, — прошипел Харум. — Мне прошлой телеги хватило. Тюремная карета, сдается мне, не постель жены булочника.

Он повернулся и посмотрел на несущегося к нему о`Ройма.

— Уймись уже ты, иичубыз косеп!

Капитан споткнулся, но устоял.

Однако ловкость не помогла. Ноги словно прилипли к земле и медленно, как в трясину, начали погружаться в песок. Чем яростнее он сопротивлялся, тем глубже его засасывало. Вскоре он уже по грудь торчал из земли, поливая мага ругательствами и не в силах выдернуть застрявшие руки.

Офицерами Кровавых Клинков становились дети баронов или чиновников. Нежеланные или те, в ком лишь половина благородной крови.

Армию они знали с младенческого возраста, а посему в выражениях каратель не стеснялся.

Ругаться Эрум о`Ройм умел смачно. Будучи от природы парнем трусоватым, капитан имел свою защитную реакцию. Когда он попал в Кровавые Клинки, быстро осознал необходимость в выживании. Дети жестоки. Тем более там, где правит закон Силы. Низкорослый Эрум не силой, не храбростью не отличался, но был, бесспорно, ловок.