Крылья распахнуть!

если уж эфросское не подойдет, то я уж и не знаю, как его милости угодить!

 – Полагаю, от бокала эфросского мой спаситель не откажется, – очаровательно склонила голоску барышня. – Правда, нет закуски... – И сказала слуге властно, с нажимом: – Ты сходишь вниз за чем-нибудь вкусным!

 – Да, госпожа, – неохотно сдался старик. Сончес про себя возликовал.

 – А сейчас налей вина в кубок! – приказала эдонета Джасинта, явно гордая своей победой. – Вежливость требует, чтобы гость принял вино из моих, а не из твоих рук.

«Его милость» заверил, что ради прелестной эдонеты ему не в тягость было бы пройти всю Антарэйди, от Виктии до Спандии.

 – Вот и славно. Педро, наливай!

* * *

 – Я виновата, я! – каялась Мара. – Дура я, капитан! Зелья перепутала... вместо сонного снадобья... у-у, дурища!

 – Дурища, – негромко подтвердил «старый слуга». – Лескатам тебе шкуру чистить, а не мужчинам головы дурить.

Хозе Порченый в разговоре участия не принимал: пялился перед собой равнодушным, стеклянным взором.

Капитан обернулся к пленнику.

Порченый был жив и весьма разговорчив, если к нему обращались напрямую. Причем говорил только правду. В этом Бенц не сомневался: он уже видел, как действует зелье илвов. Но вот сколько времени будет действовать снадобье – на этот вопрос и сам Филин не смог ответить. Сказал: у каждого по-разному...

Надо было уводить пленника. Но Бенц не удержался от допроса:

 – Ты сжег «Облачного коня»?

 – Я, – тут же ответил Порченый.

 – Один?

 – Нет. С Никколо Звонарем.

Пленник ни на миг не задержался с ответами. Голос ровный, равнодушный, взгляд устремлен мимо капитана – на стену, обшитую крашеными досками. Сончес обмяк на стуле. Если бы не связная речь, походил бы на пьяного.

 – Как это было?

Порченый так же спокойно и размеренно принялся рассказывать про лодку, ночь и горящие стрелы.

 – Сволочь! – выдохнул стоящий у двери Хаанс и шагнул вперед с явным намерением свернуть шею поджигателю, оставившему команду без корабля.

Но Отец встал у него на пути:

 – Обожди, боцман, не мешай!

А Бенц, внимательно выслушав поджигателя (и слово в слово запомнив рассказ), бросил следующий вопрос:

 – Кто приказал тебе это сделать?

 – Эдон Манвел ду Венчуэрра.

 – Приказывал один на один? Или при этом кто-то был?

 – Он немого накарябал.

Бенц растерянно вскинул брови.