Крылья распахнуть!

Широкие плечи в серебряной чешуе, гибкая спина, длинные задние лапы, заканчивающиеся чем-то вроде плоских ластов.

Некоторое время существо лежало, собираясь с силами. Затем жабры втянулись в жаберные щели. Пластины из плотной чешуи скользнули на щели и плотно их закрыли. Существо закашлялось и полной грудью вдохнуло сырой воздух.

Внимание существа привлек окунь, бьющийся меж камней. Существо по-человечески село на полу и точным движением выбросило лапу в сторону обреченной рыбины. Когти сцапали окуня, как кошачья лапа хватает мышь.

На морде существа распахнулась пасть, похожая на акулью и так же усаженная острыми треугольными зубами. Окунь тут же был разодран и проглочен вместе с головой, колючими плавниками и костями.

Покончив с окунем, существо поднялось во весь рост. И тут уж любому (если бы в пещере был этот «любой») стало бы ясно, что это не морская неразумная тварь, а существо куда более загадочное. На кожаном поясе, обхватывающем талию, у него висело что-то вроде заточенного железного прута, а справа на этом же поясе крепились нож в ножнах и кожаная сумка, из которой струйкой вытекала вода.

Теперь существо с его серебристой чешуей напоминало воина в светлой кольчуге, да и поза была вполне человеческой...

* * *

Аквамарину была нужна передышка. Очень нужна.

Наверное, не надо было карабкаться по проклятой скале, подтягиваясь на руках. Дождаться бы прилива – море само принесет к «черному ходу». Но дожидаться было невыносимо. Аквамарин знал, что такое голод, и не хотел заставлять мучиться от голода другого человека.

К тому же человека, который ему дорог...

Потому и была игра в догонялки с той проклятой акулой, потому и было карабканье навстречу уходящей воде: когда море уйдет еще ниже, откроется голая стена: не зацепиться, не влезть. Уж он-то возле «черного хода» каждый камешек знает!

В другой бы день выбраться на берег, где удобнее, принять земной облик и попросту войти в проклятый замок через главные ворота. Но сегодня – нельзя. И не только потому, что попадешься на глаза проклятому Алмазу, а это сейчас лишнее.

Нет, куда хуже другое...

Аквамарин опустил на выпуклые глаза тяжелые, плотные, сырые изнутри веки и, как учил Двуцвет, вгляделся внутрь себя.

Перед ослепшим взором привычно заклубился серый туман. В нем билось что-то маленькое, черное, полупрозрачное, похожее на медузу, выброшенную прибоем на берег.

Это была магическая сила Аквамарина... о Старшие боги, как же ее мало, она же готова истаять!

Нет. Этого не будет.