Крылья распахнуть!

Ни за что он не останется до конца жизни в обличье морской твари!

В ушах зазвучал голос Двуцвета:

«Чаще всматривайся в свою силу, проверяй, сколько осталось! Каждый маг видит ее по-своему. Ты – черной медузой, да? А я – костром на ветру. Иногда пламя стоит стеной – тогда я могу смело творить чары, потом растраченное понемногу вернется. Но если язычки огня едва вьются над угольями – я воспользуюсь силой разве что для спасения своей жизни, да и то в последний миг. Если этот костер погаснет – второй раз не разожжешь.

Да оно и не всегда удается, последнее волшебство...»

Аквамарин усвоил урок и не собирался рисковать. Захочешь сейчас вернуть земной облик, потратишь зря остатки силы – и плавай до смерти вдоль берегов, пугай рыбаков.

Нет, он собирался доживать жизнь иначе. Распрощаться с Ожерельем (только что-то надо придумать, чтобы проклятые маги его не искали). Вернуться в Иллию, найти глухую рыбачью деревушку и остаться там до старости. Построить дом, взять жену, обязательно молчунью, чтоб не разболтала по деревне про его жабры.

Подарочек Алмаза остается на шее и в земном облике. Ну да ладно, под длинными волосами их почти не видно. А то, что видно, похоже на обычные шрамы...

Но это потом. Сейчас приходится думать не о себе, а о других!

И превращаться пока не надо. Там, куда он спешит, он всегда появляется в чешуе.

Потом он отдохнет и выспится. Глядишь, силушка-то волшебная и вырастет...

Аквамарин устало вздохнул и, привычно высоко поднимая колени, чтобы не спотыкаться о ласты, зашагал к дальней стене.

Он знал, что черная щель расширяется, превращаясь в коридор. И что коридор через два поворота выведет в другую пещеру, куда больше этой. Настоящий подземный чертог. И тоже освещен магической пластиной, только свет не зеленоватый, а золотистый.

Почти как земное солнышко...

2

Что пользы мне в том, что сокровищ полны

      Подводные эти хоромы?

Увидеть бы мне хотя б зелень сосны!

      Прилечь хоть на ворох соломы!

(А.

К. Толстой)

 –Шайи... Шайи...

Шепот скользил под сводом коридора, отражался от стен – и казался Аквамарину прекраснее песни.

Неужели чуткая умница издали услышала шлепанье ласт по камням? Или давно ждет его и время от времени зовет?

В морском обличье лицо Аквамарина не было приспособлено для улыбок, иначе бы рот растянулся до ушей.

Он шагнул из коридора в золотистый свет, к черному ряду металлических прутьев, огораживающих огромный вольер.