Маленький Леший

Доживи до заката

Небесная твердь переливалась мириадами звёзд, завораживая любого, кто поднимал голову вверх. Глядя на мерцание крохотных светил, не хотелось волноваться и переживать. Хотелось просто лежать и удивляться тому, как же все-таки огромна вселенная, и как в ней мал и незначителен человек. Микроскопический кристаллик в бескрайнем океане равнодушного ко всему мироздания, который радовался, огорчался и мечтал о том, что выживет. Потому что ему было всего двадцать. Лежа около пушки, Николай смотрел на усыпанный звёздами небосвод и размышлял о предстоящем бое.

Тем более что вечером на позиции батареи пожаловал замполит полка. Как водится, вручил награды, зачитал приказ о присвоении очередных и внеочередных званий, а потом произнёс пламенную речь. Из его выступления все поняли только одно — хана. Основной удар придется на их полк. А это значит, что в живых останутся только самые везучие. Потому что у истребителей танков «длинный ствол, но жизнь короткая». Пять выстрелов, иногда больше, иногда меньше и всё. Взрыв, второй, третий, и «напрасно старушка ждёт сына домой, ей скажут, она зарыдает». Николай посмотрел на свою сорокапятку, расчётом которой командовал уже второй месяц. Истребителей называли по-разному. Официально — чуть ли ни элитная артиллерия специального назначения, в войсках — «Смерть врагу, кранты расчёту». Не зря, ой, не зря им платили в два раза больше, чем пехоте. Из десяти подбитых танков семь приходилось на истребителей. А из десяти орудий в бою выживала едва ли половина. Могли бы и в три раза больше платить, и в четыре, всё равно эти деньги получать некому. Кому повезло — тот в госпитале, а кому нет — в земле. И вторых гораздо больше. Расчёт Николая называли счастливым. Ещё бы, три боя — все целы, а командир получил сержанта и «За отвагу». Везунчики. Черное небо хмыкнуло, равнодушно мерцая холодным светом. Ему было всё равно. А вот командиру орудия — нет. Хотелось выжить и в этом бою. Как сказал наводчик: «Помереть геройски — дело нехитрое. Воюй только по уставу — наградят посмертно "Славой"»[1]. Орден, конечно, хорошо, но вернуться домой — ещё лучше. Поэтому командир расчёта долго просидел со взводным, после чего вместе с бойцами потратил два часа законного отдыха на рытьё, таскание веток и маскировку. Заряжающий откуда-то притащил две дымовые шашки, ещё раз всё обсудили до мелочей. Только после этого сержант отпустил бойцов. А сам любовался ночным небом и думал.