Маленький Леший

Еще одна очередь и Виталий упал: прострелена вторая нога. За спиной раздался громкий смех. Солдаты видели, как офицер пополз к озеру, и радовались его беспомощности. Дичь оказалась в ловушке, охотники уже предвкушали скорую победу, как вдруг на глазах изумленных гитлеровцев лейтенант со стоном столкнул себя в воду и, держась за какую-то корягу, поплыл.«Вот и все, — думал Виталий, — добраться бы только до середины».Лейтенант вспомнил ходившие в родной деревне легенды о том, что здесь, в самом глубоком месте озера, живет злобный водяной, с радостью утаскивавший на дно любого, кто имел неосторожность просто приблизиться к его владениям.

Сзади раздавались удивленные возгласы, кто-то побежал вокруг озера.

«Надеются там меня встретить, — зло усмехнулся про себя Виталий. — Не дождетесь. Ну что, водяной, я к тебе, если ты есть – принимай гостя. Прощайте все».Он увидел черную воду, мелькающих рыбешек и, уже теряя сознание, краем глаза уловил огромный ком водорослей, из которого к нему тянулись длинные тонкие щупальца.

Коряга, от которой в последнем отчаянном усилии оттолкнулся лейтенант, поплыла дальше, и через минуту в центре озера лишь тихо покачивалась на воде выгоревшая, грязная фуражка с ярко-зеленой тульей.

***

— Вот, доверься тебе, — недовольный голос был похож одновременно на шелест листьев и скрип дерева.— Сосед, пошто бузишь, все получилось, аки…— виновато проквакал собеседник.— Аки каки! Чуть парня не угробил, икра лягушачья! Мы о чем договаривались? Благо, не сильно он нахлебался-то.

— Вот только обзываться не надо, сам прошляпил и неча не меня вину перекладывать. Что так долго их запутывал, не мог пошевелиться, пенек трухлявый?

«Так вот он какой, тот свет», — подумал Виталий, и, слушая невидимых спорщиков, боролся с желанием открыть глаза и оглядеться. Было одновременно и интересно, и страшно. Смущало, что он все чувствовал – холод от мокрой одежды, боль в простреленных ногах и даже легкое щекотание за ухом — по нему ползала какая-то очень активная букашка. Все было странно и непонятно.

Немного поразмыслив, Виталий принял Соломоново решение: подождать, когда на него обратят внимание, а пока просто слушать, тем более, кажется, спор разгорелся с новой силой.— Фуражку сними, перед головастиками пофорсить вздумал? Или пиявку самую жирную совратить? – ехидный смех, напоминавший треск сучьев, был прерван возмущенным хлюпаньем.— На себя посмотри, дубина, мхом поросшая! От твоей красоты все кикиморы из леса уже убежали, вот и бесишься.