Робокол

Все тело дрожало мелкой дрожью. Дело дрянь! Состояния, подобные этому, редко удается повернуть к жизни, и наименьшая плата — это ампутация конечностей. Спасало мученика то, что он сидел на масляном радиаторе и, к его счастью, тот снова подавал тепло. Всякий переживший обморожение знает, какая мука вновь прикоснуться к теплу. Струи сверлили плоть, приводили в движение режущие шарики, застывшие в венах. Нервы пришли в острое возбуждение. Дима страдал как никогда. 

— Помогите, помогите! — вырывалось поминутно из его глотки.

Когда потом он вспоминал кошмар разморожения, то невольно удивлялся, что звал на помощь на английском языке, в то время как до этого любое произвольное высказывание, реплика про себя — все было на родном немецком. 

Скоро дверь его темницы отворилась, внутрь вошли люди в белой форме. Его уложили на носилки, что-то вкололи внутривенно и понесли к выходу. Тут дверь раскрылась вновь, и на пороге возникла Мио. Она что-то проговорила по-японски, и санитары накинули на Димины глаза полотенце.

Очень вовремя: дневной свет мог повредить зрение. 

Несчастный стонал, не переставал дрожать и все время бредил — Анн, Анн. Чтобы открыть машину скорой помощи, санитарам пришлось положить носилки на землю. В этот момент полотенце сдвинулось. Кто-то поспешил поправить эту защиту, но мимолетная картинка все же открылась — повернутая набок голова Димы была обращена в сторону места его заточения. В рассеянном солнечном свете было видно, что от самой двускатной крыши до земли и даже в метре вокруг дом был покрыты… толстым, мохнатым слоем инея.

Воззвание верующего

 

Генри волновался, Сэмуил ходил в медицинской каюте взад-вперед. Сострадательное Око заглядывал каждые полчаса. Рауль распластался без движения и не приходил в себя третий час.

— Поясните мне, недоумку. Что за затея — умертвить одного человека, чтобы что-то поменять в другом? Так мы боремся с перенаселением планеты? Капитан, вы грамотный человек, скажем, авангард, но, простите, это фашистская пытка! Кто-то определяет, что есть лучшие люди и есть второй сорт.

В правильного всовывать органы того, отсталого. Капитан, как общество мы эволюционируем, не так ли, Сэмуил? Ах, вы не согласны, Сэмуил? Не согласны, ну да… что со мной разговаривать, все равно я взял за беднягу всю ответственность. Только на крейсере «Робокол» происходит подобное безумие! 

— Сорок пять! — отстраненно произнес Сэмуил.

Оба мужчины вопросительно на него посмотрели.