Робокол

Свет, против обыкновения, распространялся не только в атмосфере планеты, а стал заполнять собою черный космос. Первой это поняла луна, которая вспыхнула неведомым до этого сиянием. Экран не показывал местонахождения солнца. Что же с ним стряслось, что оно так долго отсутствовало на работе? 

Луну вполне можно было принять за новое светило, вот только она не грела. Арктический ландшафт земной поверхности озарился свежим, вездесущим светом. Пускай оптимизма этот раскрас не вселял, все же фиолетовые тени, голубые отблески и синие линии нового творения представляли собой что-то похожее на северную природу.

На одной из представленных панорам Дима увидел закованную в ледяной панцирь избушку. До обледенения, по видимости, здесь случился пожар. Часть дома осела, и из-под ледяного панциря торчали обуглившиеся брусья. 

Прежние обитатели жилища, как семена подсолнуха, были рассыпаны подле выхода. Надеясь на продолжение жизни, какой они ее знали, обыватели пытались вытащить из дома все, что удавалось схватить.

Среди прочего Дима увидел микроволновую печь, почему-то совсем не покрытую ни льдом, ни даже инеем. Дверца была распахнута, и еда, вернее, то, что раньше было едой, напротив, превратилось в кучку ледышек, припорошенных снегом. Но сама белая микроволновка пережила ледниковый период. 

Этот кадр сменился другим. Семена-люди были рассыпаны повсюду. Никто не двигался. Ветер потерял всякий интерес: кого здесь трепать — вокруг ни одной живой души. Кадры показывали тлеющие останки технологических сооружений, по-видимому, переживших взрыв и пожар.

Над творениями рук человеческих еще поднимался дым пепелищ, и можно было подумать, что вокруг уцелели люди. Но ни одного признака. 

«Глупо, неразумно и грубо. Надо было оставить несколько могикан. Тогда — надежда на жизнь, на продолжение. Еще загадка: печка эта белая, железная, что у нее внутри такого, чтобы без тока она не замерзла, как все остальное… Под действием электромагнитного поля частицы материи начинают усиленное вращение и создают трение, это приводит к росту температуры, вплоть до кипения и плавления.

Так-так! Что, если наоборот, затормозить частицы, вынуть из них всю огненную силу, заставить остывать!..»

Додумать Дима не успел, поскольку в его темнице стало происходить что-то подобное увиденному на экране. 

Сначала было слово

— К-а-а-к больно! — слово было произнесено, но сам говорящий его не услышал. Слишком болезненным было обратное вхождение в свой организм.