Робокол

Одновременно представительницы этих школ добивались статуса, который выделял их на социальной лестнице в особую группу: серьезные и целеустремленные, сюда добавлялось еще слово — независимые. Мадам, расположившуюся на краешке шезлонга, вполне можно было считать особой независимой, поскольку на закрытую палубу могла пробраться только такая. Если бы не ее одежда в коричневых и голубых тонах, можно было принять фигуру за предмет мебели, спокойный и неподвижный. 

Дима начал по-деловому, извинился, что нет с собой визитки.

До поры он решил повременить с рассказом о себе, поскольку не знал, что ей уже известно. Капитан Каморо не казался скрытным типом и мог любому рассказать, что, дескать, на «Исхацу Корп.» спасли парня, полдня просидевшего в холодильнике, — оплошность нелегального иммигранта, по ошибке забравшегося в хладоконтейнер и угодившего вместо Японии на насыпной остров. 

Дама назвалась Лойей — далеко не японским именем. Знакомиться ей не хотелось, но пришлось — того требовал этикет.

Начались недосказывания, знает она хоть что-то про Диму или видит впервые. Прояснить это он хотел, задавая вопросы. 

Лойя неплохо говорила по-английски, но ответы давала короткие, и по всему ее поведению выходило, что дама хочет быть одна, а не болтать о пустяках с иностранцем. Собеседник же, напротив, был совсем не прочь поболтать, тем более с дамой. Разговору суждено было закончиться ничем, если бы не внезапный, непродуманный Димин вопрос.

— Вы, по-видимому, исповедуете местный культ, синтоизм — так, кажется? 

Лойя бросила на него острый взгляд, но сжала эмоцию, не дав ей сорваться с языка.

— В Японии мы не обсуждаем вопросы веры, это личное дело каждого. Чтобы вы знали: масса народу исповедует на Ниппоне и буддизм, и синтоизм одновременно — не видят никаких противоречий.

Дима обрадовался, что может подхватить нить разговора:

— Я тоже всегда знал, что нет нужды ходить к одному Наставнику, в других церквях тоже своя правда…

— Истина одна, — неожиданно прервала женщина, и в ее глазах отразилось что-то похожее на заинтересованность, но только на миг.

Лойя быстро взглянула на лоб иностранца, будто там содержалась какая-то информация, и потом стала прежней собой. В ней угадывался возраст, близкий к сорока годам, но благодаря восточной диете и образу жизни в европейском эквиваленте ей можно было дать не больше тридцати пяти.