Робокол

Может, вы расскажете вкратце… 

Без запинки дама начала, что практическое Дао, в отличие от теоретического, обращает свой взор на преодоление соблазна как на основу лишенной стресса и разочарования жизни. В основе мира, по словам Лойи, лежит борьба стихий. Стоит посмотреть на Вселенную: она же арена конфликта между добром и злом, темнотой и светом, невежеством и знанием. Известно, что эта борьба возникла еще до появления человека, и ей еще нет конца. Каждый включен в эту битву; в человеке, как и в гигантском космосе, лютуют сражения.

На каждый грамм удовольствия приходится по сто грамм несчастий, и все это оттого, что мы ценим искушение. Оно для людей как наиценнейший бриллиант, высшее из того, чем стоит обладать. Лойя вскинула указательный палец вверх и указала на небо.

— За то, что всего больше ценим, естественно, мы готовы заплатить больше всего. Ведь так? Вы можете привести мне пример? — спросила Лойя.

— Я?! — удивился Дима, но поддержал беседу. — То есть, надо сказать, за что я выложил бы кучу денег? Ну… это по обстоятельствам! Вот уточнение — вы говорите про предмет, ну, то есть, вещь какую-нибудь, типа этого корабля? 

— Что угодно… Может, у вас есть поиск, вы десятки лет истратили на поиски кого-то или чего-то и все еще не нашли… Что угодно! 

Мочки ушей Лойи, плохо видимые из-за темных, спускающихся к плечам волос, были уже красными, но лицо никак не передавало ее азарта.

 

— Поиск? Вы про меня слышали? А, впрочем, какая разница, — Дима задумался и продолжил: — Поиск, да, а, черт возьми, вы очень в точку! Есть кое-что, за это я бы заплатил, пожалуй, заплатил бы все, что имею.

— Иными словами, вы цените то, что ищете. Поэтому готовы отдать лучшее из того, что имеете сейчас, чтобы получить эту ценность. Правильно?

— Да не томите вы! Конечно, правильно…

— Нет, не правильно! — резко оборвала она. С таким цинизмом, наверное, ее предки самураи казнили непокорных. Ни мускул не дрогнул на ее восточном, безукоризненном лице.

В Диминых глазах застыло изумление, он не мог вымолвить ни слова. На секунду он вспомнил мучительное недоумение, по милости капитана Сострадательное Око посещающее его все чаще. Если бы не его намеки, Дима не стал бы так вдумываться в происшедшее с Анн и с той проклятой дамбой. Еще на «Робоколе» его стала догонять совесть, а по причине строгого запрета на алкоголь успокоить ее было не так-то просто.