Робокол

Например, ум Димин самостоятельно, без позволения хозяина вычислял возможную сумму урона, нанесенного самой дамбе и окрестностям. Вдобавок бедняга Северин просачивался в его сны и жаловался, что скучает без любимой жены. 

Где-то внутри себя, в закоулках совести юрист понимал, что возмездие догонит. Так, взяв под процент деньги, мы однажды будем обязаны вернуть и их, и набежавшие комиссионные. Но мысль эта не могла удержаться, соскальзывала и падала — внутри Димы никто ее не желал. Но недолго оставалось жить сему забвению.

 

Женщина продолжала:

— Будь все так, как вы говорите, вы бы не оказались на этом корабле.

— Почем вам знать? — вспыхнул он.

— Это не ваш корабль, ваш — другой! Вам не стоило бы приходить и на мои тренинги, они вам не подойдут. Но, с вашего позволения, я закончу мысль: все надо завершать, иначе мы не достигнем совершенства. Итак, иностранец, простите, не помню вашего имени…

— Дитер, можно Дима…

— Так вы русский? Неважно… вы сказали, что, представься возможность, за то, что вы ищете, вы дали бы любую цену.

Интуиция мне говорит, что так же мы ценим искушение, держим его близко к себе и повинуемся, лишь только оно нас поманит. 

Она откинула голову назад и сощурила глаза. 

— …Вы совершаете выбор, поступаете как вам нравится, но выбор делаете не вы. Вы безоговорочно отрекаетесь перед соблазном тела, вещи, соблазном знания — вот что вы делаете; вы готовы заплатить высшую цену, но ведь лучшее, что у вас есть, — это вы сами. Поэтому вы отрекаетесь от себя, вручаете себя и обретаете плод искушения.

Вами сделан неправильный выбор, но и за него вы платите, потому что даже неправильный выбор имеет свою ценность. Искушение куда дороже невозмутимости. В этой игре вы не можете только брать… 

— Это у вас что-то вроде религии? 

Дима намеренно задал этот вопрос: хотелось привести откровение Лойи к пресловутому знаменателю, объяснить ее уколы совести обычным миссионерством, которое всем наскучило еще в XIX веке, но до сих пор себя не изжило и продолжает проигрывать старую, заедающую пластинку с царапиной.

— Нет, — последовал спокойный ответ, — то, что я рассказываю, не религия. Мой личный опыт.

Женщина действительно держалась спокойно, и от этого волей-неволей Диме приходилось верить, что она знает что-то ему нужное, может разъяснить его тайную, смутную неуверенность. Но так вот просто, при первой встрече выдать незнакомке тайну о своем преступлении — такого он сделать не мог.