Робокол

— Ну, эти ваши знания… они часть теории, гипотезы, какой-нибудь доктрины? Мне вот такие идеи не приходят, а у вас, наверное, еще немало в запасе… 

Женщина сдержанно рассмеялась:

— Бросьте вы, ну, неужели это вам интересно? 

В глазах ее блеснула искра, поведавшая Диме об искренности женщины, ее проницательности. Она могла ничего не знать о нем, но любые выпады с его стороны приводили в действие внутреннюю энергию Лойи, и женщина делала еще шаг, чтобы узнать о тайне другого. Так работают самые опытные юристы, Дима об этом читал.

— Что вам говорят знания об этой палубе, например? Меня предупреждали, что здесь нельзя находиться, запретные грузы. Про меня вопросов нет — я отморозок в буквальном смысле. Вы же не похожи на охранника, признаюсь, даже близко бы не подошли на эту роль. 

— Нет, не угадали. Форма обманчива. Себя я охраняю весьма неплохо, следовательно, подойду и для охраны этой палубы, нет проблем! 

Диме почудилось, что в страннице пробудилась женщина, и надо было ухватиться за эту волну.

— Привычка заканчивать, так вот завершу. Вы с другого судна, с какого? 

— «Робокол»! — коротко и помимо воли сказал Дима, сразу сглотнув горькую слюну. Отчего он так легковерно выкладывает ей свои секреты-козыри? 

— Как-как? — переспросила она, чересчур уж сдвинув брови. Диме пришлось повторить более четко, но с нервом в голосе; раскрывать название судна — это выдавать свою прошлую историю, а с этим нужно было временить как можно дольше.

— Название любопытное! — кротко сказала она и умолкла. Так поступают в ожидании продолжения; Диме не терпелось рассказывать дальше, пусть Лойя и делает незаинтересованный вид. Но и он заупрямился, решил ждать вопроса.

Лицо женщины слегка покраснело. По-видимому, и она выбирала, что спросить, и из многих вопросов выбирала подходящий.

— Кто был ваш капитан, тоже русский?

— С какой стати? По-вашему, капитаны должны быть или японцы, или русские — другие ходить в море не умеют, так?

Слова Лойи сбили его с мысли и заставили лучше приглядеться к ее глазам. Не терпелось разгадать, почему та задала вопрос про русского. Но лицо восточной женщины не то же самое, что лицо западной. Лишь румянец может о чем-то поведать, но с ее лица он исчез.